Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

— Неувязка, — возразил я. — Считается, что убийца ушел через чердак, а эта дама выходила, как все нормальные люди, — из дверей подъезда. Наверное, она нашла в квартире лишь труп Джоева.

Дубровин на мгновение задумался, и выражение его лица заметно изменилось.

— Слушай, а что если предположить, будто бы убийца убил и ушел чердаком. Адама на «восьмерке» тоже собиралась убить Джоева, но не успела, однако на то, чтобы поменять бокалы времени у нее было предостаточно. Или вот сразу еще версия: эти двое просто работали на один карман: первый — убивает, вторая — осуществляет инсценировку. А?

Здесь настала очередь призадуматься мне. Действительно, стоило прислушаться к версиям Дубровина, потому что пока ни одну, даже самую нелепую, нельзя было сбрасывать со счетов.

— Мы ее уже ищем, — продолжал Дубровин. — Описание, конечно, расплывчатое, но на успех надеемся. Тетя Шура сказала нам, что как будто уже видела ее где-то, только не в их дворе.

— Где она ее видела, тетя Шура и сама не знает, к сожалению, — доложил я и спросил: — А что это за бокал-вертолет на месте преступления?

Дубровин пожал плечами:

— Какой-то авангардистский стиль в посуде. Не знаю, может, сейчас так модно стало. А впрочем, бес их разберет. Похоже, из какого-то кабака рюмка, только вот из какого?

— Дай-ка на фотографию взглянуть.

Он порылся в папке, извлек оттуда фото, протянул мне. Я посмотрел на снимок и усмехнулся. Как там было написано? Вертолет в первой фазе «мертвой петли», с изогнутым фюзеляжем? Однако! А я вчера решил, что это ветряная мельница без крыши.

— Чего ухмыляешься? — спросил Дубровин.

— Да так. Какой только чепухи, Серега, народ не придумает!.. Фотографии трупа дай посмотреть.

Дубровин выложил передо мной несколько снимков. Да, это был тот самый мужчина, фото которого отдала мне Белецкая. Джоев лежал на полу, раскинув руки в стороны. Во лбу у него зияло отверстие с десятикопеечную монету, рубашку на груди заливало темное пятно. Я обратил внимание на кисть левой руки. Мизинец отсутствовал. Я вернул снимки Дубровину и попросил:

— Знаешь что? Устрой мне свидание с Белецкой.

— В моем присутствии?

— Если без этого никак, то ради бога. Хоть всю прокуратуру собери. Ну, поможешь?

— Ближе к вечеру, наверное. Я распоряжусь, чтобы ее сюда на допрос доставили. Позже позвоню, скажу, к какому времени тебе лучше подъехать.

Я уже собирался уходить, когда на столе зазвонил телефон. Дубровин снял трубку, внимательно выслушал говорившего.

— А внутри как?.. Вещи на местах, значит. Ладно, печать ты с собой захватил? Ну, сделай все как надо, что, мне тебя учить, что ли? И давай сюда. Ты не забыл, нам ехать сегодня?

Он положил трубку, вздохнул и посмотрел на меня.

— Печать с двери квартиры ночью сорвана, — объявил он. — Михайлов звонил, а ему позвонила тетя Шура, доложила. Похоже, салажьё местное развлекается таким образом.

И только тут, по-видимому, до него дошел смысл моей реплики «Вот гаденыш!» и выражение моего лица в тот момент. Он подозрительно прищурился и здесь собрался обвинить меня в попытке подтасовки фактов, сокрытии улик и остальных грехах, связанных с проникновением в опечатанное помещение.

— А не вы ли это, любезный Иван Петрович, печатенку-то с двери того... смахнули, а? Не вы ли ночью влезли в ту квартирку?

Глаза мои в тот момент размерами своими напоминали, возможно, монету в пять копеек чеканки 1961 года. Я со всей открытостью распустил пальцы веером и заявил:

— Вот тебе крест на пузе, начальник! Да разве ж я когда... Да нипочем... Да чтобы травануться мне с того бокала-вертолета... Гадом буду, гражданин прокурор!

Дубровин поморщился и процедил:

— Поди прочь, артист погорелого театра! Если узнаю, что это ты...

— Понял, шеф. — Я подошел к двери и спросил: — Где предметы с места убийства? Бокал там и все остальное?

— В ЭКБ, у Юдина. Исчезни...

Экспертно-криминалистическое бюро располагалось в нескольких кварталах от здания прокуратуры, так что добрался я туда быстро. Мне нужно было увидеть своими глазами этот бокал-вертолет (или бокал-мельницу, как хотите) по одной причине: фотография с места убийства была черно-белой, а я хотел удостовериться, что оттенок его тот же, что и у фужеров из «???». Вчера я обратил внимание, что посуда на всех столах в этом ресторане (собственно, как и в любом другом) одной формы и одного цвета.

Эксперт-криминалист Дима Юдин был низеньким, лысоватым человечком сорока лет, с головой яйцевидной формы. Маленькие умные глаза прятались за очками в старомодной роговой оправе, которые как влитые сидели на мясистом носу. Узкие плечи, полное отсутствие шеи и нерешительное выражение лица создавали впечатление, будто бы Дима Юдин боится всего на свете. А более всего прочего, убеждала в том его улыбка, робкая и натужная. Улыбка, глядя на которую, можно было смело заявить, что Дима Юдин прямо сейчас наложит в штаны.

— Давненько ты у нас не показывался, Иван Петрович, — за все время нашего знакомства Юдин называл меня не иначе как по имени и отчеству. И он повторил: — Давненько.

— Ты же знаешь, Дим, специфика моей новой работы...

— Брось, — он слегка поморщился и махнул рукой. — Говори, зачем пожаловал?

Я ответил напрямую, без обиняков:

— Дай мне взглянуть на посуду с места вчерашнего убийства, — я назвал адрес. — Она ведь у тебя, насколько мне известно?

— Где же ей быть-то еще! Смотри на здоровье...

Да, это был точно такой же фужер, как те, что я видел в»???». Тот же оттенок, под цвет плафонов от светильников на столах. Края его были испачканы губной помадой. Темно-вишневая, она напомнила мне сгусток крови, собравшийся по краям несвежей раны.

— О помаде что-нибудь можешь сказать?

— Могу. Помада косметической фирмы «Л'Ореаль». Цифры нужны?

— Не понял?

— Код сертификата качества, номер партии, когда изготовлена, в какие магазины поступала...

— За идиота меня держишь? Спасибо... Еще что-нибудь?

Юдин улыбнулся своей знаменитой улыбкой, ответил:

— Это старая помада, Иван Петрович. То есть я хочу сказать, не вчера и не позавчера губки, ею накрашенные, пили отсюда вино. Вот, смотри, — он взял бокал и поднес его к свету. — Видишь, прилипший волосок. Смотри, смотри внимательней, у тебя ведь нет таких очков, как у меня. Его, волосок этот, еле заметно.

Я присмотрелся и действительно увидел. Молча кивнул.

— В общем, — сказал Юдин, — этот фужер где-то пылился долгое время, и только потом в него налили шампанское и поставили на стол. Верхний слой помады успел слегка подсохнуть.

— Сколько примерно времени прошло?

Юдин неуверенно пожал плечами:

— Недели две,