Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

карман. Торопливо пишет в журнале о том, что нечто здесь и повсюду, нечто преследует его. Спасаясь от чего-то ужасного, надувает лодку и мчится к берегу. Арендует квартиру. Живет здесь три дня. Затем исполняет свой план, используя ту же самую записку. По-моему, так не бывает.

— Если еще учесть, что перед первой попыткой самоубийства он решает испить кофейку и ставит кофейник на плиту. Включает плиту. И лишь тогда покидает яхту. Более нелепого сценария мне не доводилось видеть.

Пилипенко замолчал, тщательно оглядывая комнату. Похоже, что он не приметил ничего необычного.

— Ясно одно, — наконец заговорил он. — И на яхте, и в этой комнате произошло нечто совсем другое. Хотя бы потому, что события, какими они видятся по первым впечатлениям, просто-напросто не могли произойти.

Жаров тем временем рассмотрел труп. На груди самоубийцы висел нательный крестик на простом шнурке.

— Именно так и носят новообращенные, не сразу покупают цепочку, — сказал он. — Следовательно, Татьяна сказала правду, что он недавно крестился.

— А с чего бы ей врать? К тому же вроде бы православным врать не полагается. Правда, часто мы сталкиваемся с обратным.

— Да все люди врут, черт бы их побрал. Православные ли, католики, мусульмане... — Жаров продолжал, уже обращаясь к мертвецу: — Крест, крест... Что же за крест ты носил на самом деле? Что преследовало тебя, окружало со всех сторон?

Пилипенко вздохнул:

— Ну, не столь возвышенно, может быть. В Одессе наехали бандюки. Достала жена. Надоела любовница. Вот и получается: со всех сторон... Нет, все же... Не повод, чтобы свести счеты с жизнью.

— Я бы уж точно сбежал от такой жизни, — сказал Жаров.

— Куда, в смерть?

— Нет, конечно. Но сбежал бы — это точно!

— Сбежал, сбежал... — бормотал следователь, нащелкивая кнопки на своем телефоне. — Об этом стоит подумать.

11

Прибывшая бригада тщательно осмотрела жилище мертвеца. Ни осмотр, ни последующая экспертиза не добавили ни одной новой детали, кроме тех, что и так предполагались.

Смерть Шурупова наступила в результате отравления цианидом. Следы яда были обнаружены только в бокале, то есть самоубийца просто бросил капсулу в свое вино. Скорее, это была именно растворимая капсула, поскольку никакого флакончика в комнате не нашли. Степень трупного окоченения показала, что Шурупов принял яд буквально за час до того, как был обнаружен мертвым.

— Если бы мы поехали сразу на Руданского, а не мотались туда-сюда, — вздохнул Жаров, — то могли бы спасти этого человека.

— Не вини себя в том, что действуешь согласно мужской природе, — пробурчал Пилипенко.

Была уже поздняя ночь, а друзья так и сидели в кабинете следователя. Не раз обсудили ситуацию, постоянно упираясь в одни и те же вопросы.

— Вопросы-то остаются, и странные, — сказал Клюев. — Но боюсь, для начальства неубедительные. Могу поклясться, что дело будет закрыто даже в таком виде.

— А знаете, ребята, что самое нелепое в этой истории? — вдруг спросил Жаров, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

— Кофейник? — спросил Пилипенко.

— Нет, — сказал Жаров. — Можно представить, что человек включил его на автопилоте, по инерции. Ведь достаточно просто красную кнопку нажать.

— Страница из судового журнала? — предположил Минин.

— И это мимо. Вырвать страницу и уплыть с нею — факт, с трудом поддающийся объяснению, но все же возможный. Отложенная смерть. Малодушие или что-то еще... То, что никак, ни при каких обстоятельствах не может быть возможным: Груздева знала о том, что ее возлюбленный мертв, говорила о нем в прошедшем времени, и было это часа за три до его смерти. Откуда она знала, что через три часа Шурупов покончит с собой? Он что, попросил ее ассистировать, подержать свечку?

— Понятно. — сказал следователь. — Мистика никогда не давала тебе покоя. Тайна Марии Целесты лопнула, как пузырь на воде. И вот, ты уже спешишь найти другую загадку из области непознанного. Ты неисправим, брат. Но, что бы там ни было, мы должны немедленно посетить эту девушку.

— Сейчас? Среди ночи?

— Именно.

Сказано — сделано. Уже через несколько минут, благо что теперь улица была свободна, Пилипенко и Жаров вошли в вестибюль гостиницы «Крым».

— А девушка ушла! — заявила администраторша, довольно пожилая строгая женщина.

— С вещами? — спросил Пилипенко столь грозно, что женщина отшатнулась.

— А вот и нет! — сказала она. — Просто так, прогуляться.

При этом она невзначай глянула на круглые стенные часы, где как раз в этот момент прыгнула стрелка, отсчитав час ночи.

— А дайте-ка нам, любезнейшая, — он указал округлым движением пальца на стену, — ее ключик.

— А у вас есть санкция? — спросила служащая, правда, уже снимая со стенда гостиничный ключ.

— Жаров, покажи ей санкцию! — сказал Пилипенко, уже осваивая ботинком лестницу, и журналист по локоть засунул руку себе за пазуху.

Этот трюк срабатывал на практике не один раз. Администраторша лишь мельком глянула в его сторону, и через минуту они все трое вошли в номер Груздевой.

— Что может делать девушка ночью в незнакомом городе? — пробормотал Пилипенко, вроде ни к кому не обращаясь, но женщина сочла своим долгом ответить:

— Можно догадаться!

— Правда, — добавил Жаров. — Груздева могла познакомиться с кем-то и...

— Это вряд ли, — сказал следователь, оглядываясь по сторонам. — Не та девушка. Христианка и прочее. Ее парень мертв, и она знает об этом. С нею что-то определенно случилось.

Он прошелся по комнате, выдвинул ящик стола, заглянул под кровать. Администраторша вдруг выбросила в сторону Жарова руку ладонью вверх.

— Так вы покажете мне санкцию на обыск?

— Разумеется! — воскликнул Жаров и снова углубился в изучение своего внутреннего кармана.

Пилипенко тем временем раскрыл платяной шкаф и плавным движением пальца потревожил платья. Было ясно, что Груздева уже распаковала свою туристскую сумку и вновь расположилась в номере. Жаров достал из кармана кипу бумажек и стал перебирать, бормоча:

— Квитанция за электричество. Вы представляете, сколько они заломили? Надо разобраться с этими ребятами, я не мог съесть в мае такое количество энергии!

Женщина с любопытством наблюдала за действиями Жарова, тем временем следователь зашел в туалет. Жаров продолжал:

— Счет за интернет... Это убийство какое-то! Вы представляете? — он помахал бумажкой перед носом женщины. — Кстати, небось заглядываете на разные интересные сайты. Не вы ли там под ником Ксюша-89?

— Нет! — раздраженно отрезала женщина. — И я не знаю, что такое «ник», и смутно понимаю, что такое «сайт». Так где же ваш ордер-то?

— Нашел! — радостно и громко закричал следователь из-за двери туалета. — В бачке от унитаза.

Он вошел в комнату, сияя. Жаров спокойно спрятал свои бумаги в карман. В руках у Пилипенко блестел обыкновенный аптечный флакончик.

— Предположительно, с ядом, — сказал он. — Иначе не