Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

— Не забывай, что не кто иной, как я, нашел этот ржавый мобильник! — воскликнул Жаров.

Минин позвонил ему за четверть часа до совещания. От редакции до УВД — шесть минут медленным шагом. Жаров встретил эксперта на лестничной клетке: тот как раз поднимался на второй этаж, держа под мышкой свою неизменную бархатную папку. В кабинет следователя они вошли вместе.

— Вообще-то была слабая вероятность, что ты нашел какой-то другой мобильник. Просто мобильник, который кто-то уронил... Когда-то... Но...

Аппарат, разумеется, принадлежал Шурупову. Ребята из отдела Минина восстановили всю информацию — как из сим-карты, так и из памяти самого телефона. Все СМС-сообщения. Время звонков. Номера из записной книжки. Памятки бизнесмена, деловые заметки.

Пилипенко переворачивал листы, порой комментируя. Сам аппарат лежал у него под рукой, правда, он был не в рабочем состоянии: все-таки четыре дня пробыл в соленой воде.

— Ну что ж! — сказал следователь. — Информации много, но нас интересует прежде всего последняя неделя.

— Давай ты сам потом подробно ознакомишься, но я хочу доложить самое важное.

— Тебе и карты в руки, — согласился Пилипенко, тотчас вложив в руки Минину пусть и не карты, но стопку бумаг экспертизы.

— Если коротко, то суть такова, — начал эксперт. — Входящие сообщения за последние несколько часов только от Груздевой. Любовь, разбор полетов влюбленных. Смутные намеки на желание покинуть этот мир в ответах Шурупова. Звонков долго не было. Всего последних звонков, не считая груздевских, четыре: один от жены Шурупова, что понятно, два от его сотрудников и один — от неустановленного лица.

— Надо как можно быстрее установить это лицо, — заметил следователь.

— Мои ребята работают над этим, — сказал Минин. — Характерно, что последняя СМС перекликается с предсмертной запиской и записью в журнале: оно здесь, оно повсюду...

Пилипенко поднял очки, почесал переносицу, что говорило об интенсивной работе его мысли. Сказал:

— Что-то тут не так. Шурупов сообщает о своем намерении покончить с собой: пишет об этом Груздевой, пишет также записку. Затем он вырывает записку из журнала и сваливает с яхты на лодке. Что могло заставить его передумать? Какую информацию он мог получить? В мобильнике нет ответа на этот вопрос.

На пороге появился лейтенант Клюев.

— У меня сводка, почитай.

Он положил бумагу на стол, но следователь припечатал ее ладонью:

— Это подождет.

— Между прочим, ночью на Садовой кто-то открыл огонь по прохожим. Пострадала женщина.

— Это убийство или покушение? — спросил Пилипенко.

— Покушение, — голос лейтенанта имитировал досаду.

— Значит, никто не погиб?

— Нет.

— Так пусть этим займутся наши борцы с хулиганами.

— А ты посмотри фамилию пострадавшей. Эта девушка была среди тех, кто нашел «Целесту». Груздева.

— Да что ж ты сразу не сказал! — возмутился следователь. — Надо же, театр тут устраивает, актер недоделанный!

— Ну, если бы я тогда, после школы, в театральном не провалился, — сказал Клюев, — то был бы по другую сторону экрана. А вы бы меня в сериале по вечерам смотрели и радовались, что с таким великим человеком в одном классе учились.

— В параллельных классах, — заметил Жаров.

— Я не забыл, — тяжело вздохнул Клюев. — Просто теперь, со временем, это уже и не важно.

— Может, ты и меня в одноклассники запишешь, хоть и мальцом был, когда я эту школу заканчивал? — подал голос Минин.

— Может, и запишу. Где-нибудь, совсем к старости. Время, знаешь ли... Странная штука.

14

Через полчаса бригада уже была на месте покушения. Прибыл и кинолог Ярцев. Ищейка Ральфа серой стрелой выпрыгнула из машины и замерла, готовая к работе. На асфальте явно выделал ось темное пятно крови.

Собака взяла след немедленно. Ярцев бежал за ней, держа на вытянутой руке длинный поводок. Часто мелькала далеко впереди его седая голова, пересекая солнечные лучи, что пробивались сквозь плоские кроны ливанских кедров. Оперативники едва поспевали за резвой Ральфой и ее не менее бодрым проводником, тем более что приходилось идти все время на подъем по изгибам Аутской улицы.

Миновали дом Чехова, круто завернули по Богдановича и вскоре вскарабкались довольно высоко, под самую трассу. Ральфа остановилась внезапно, ударив лапой о землю. Когда запыхавшиеся опера и Жаров (совсем легко дышавший, благодаря своей отличной физподготовке) достигли этого горнего места, собака сидела неподвижно и требовательно смотрела на своего поводыря, вывернув голову назад.

— Это здесь, — объявил Ярцев, указав надостаточно ржавую дверь в стене улицы.

Вошли. За дверью был двор. На двух веревках покачивалось белье, болтая тени по вытоптанной земле. Множество часто расположенных дверей в стене длинной постройки красноречиво свидетельствовало о том, что Ральфа привела бригаду в типичную ялтинскую халупу — чье-то владение с минимумом удобств по самой низкой цене.

Собака уверенно продолжила свой путь и тихо зарычала на третью дверь. Клюев на всякий случай достал пистолет, не тронув, впрочем, предохранитель. Пилипенко рывком распахнул дверь. Ральфа не удержалась и залаяла. Весь этот шум не произвел ни малейшего впечатления на того, кто спал на узком диване у стены.

Мужчина лет тридцати был давно не брит и вовсе не спал, как показалось вначале, а находился, что называется, «в отключке». Вырубился, значит. То, что он пил, ополовиненное, говорило о скромных доходах или потребностях этого человека. Простой таврический портвейн, правда, закупленный в неимоверном количестве. Жаров прикинул по числу бутылок, пустых и полных, что вместо всего этого шмурдяка можно было взять аж литр неплохого виски.

Когда человека все же растолкали, он первым делом схватил бутылку и присосался к ней. Никто не возражал: видавшие виды мужики понимали, что только так он придет в состояние вменяемости.

Двое оперативников тем временем провели короткий несанкционированный обыск, благо что в комнате размером два на три метра для этого не потребовалось особых усилий. Пистолет системы Браунинга просто лежал под тумбочкой. Пилипенко осторожно взял его в руки и понюхал. Кивнул, и это означало, что запах пороха оружие помнило хорошо.

— Ну вот, — сказал следователь. — Я полагаю, ты был кем-то нанят на работу. Но заплатили тебе, судя по всему, негусто.

Человек тупо уставился на браунинг, потом осмотрел помещение и только теперь увидел собаку. Казалось, он понял, что серьезно влип.

— Это не мое! — сказал он и быстро хлебнул еще глоток.

— Известное дело! — серьезно поддакнул следователь, а Клюев брезгливо вытащил из его рук бутылку.

— Поправился и хватит, — ласково сказал он.

— Нет, правда! — воскликнул пьяный. — Я впервые вижу этот браунинг.

— Вот и попался. Откуда ты знаешь, что это браунинг?

— Да что ж я, браунингов не видел?

— Где же ты их видел? — строго спросил Клюев.