Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

на самом деле, чтобы духу этих людей в номере не было. Но причин для ссоры не возникало, Гюндуз держался хотя и хамовато, но оставался в пределах приличия. Вскоре вернулся и гонец, таща большой пакет всякой еды и выпивки.

— Так за знакомство! — масляные глаза Гюндуза смотрели в упор. Очень уверенный взгляд, чтобы не сказать наглый. — О тебе мне Андрей много рассказывал. Хороший, говорит, парень. С ним можно дружить. Живет в гостинице один. А зачем один, когда есть друзья? — Он залпом выпил свою рюмку.

Боевики за обеденный стол не сели, так и стояли у окна, что-то лопоча по-своему.

— Я начал думать, — Гюндуз снова посмотрел в упор. — Почему такой одинокий, откуда приехал? У меня вот друзей вся страна. В любой город приеду, встретят, как родного.

«К чему это он, — нахмурился Марк. Куда гнет?»

— Недавно в Москву ездил, смотрел как там люди живут. Большой город, народу много. Но Гюндуза в столице знают. Встретил там одного старого знакомого. Ох, он совсем плохой стал. Больной, за сердце держится, седой совсем, дела бросил. Что, говорю, случилось, дорогой? Какая беда? Помогу. А Портной уже не Портной. Костюм носит плохой, сидит в квартире, никуда не ходит. Ест плохо.

Марк уставился в стол. При имени Портного он непроизвольно дернулся, но сдержался, не закричал, не опрокинул стол и не кинулся к выходу. Сейчас все прояснится.

— И ты знаешь, — Гюндуз изумленно округлил глаза, — какую он мне страшную историю рассказал? Не поверишь.

— Чего ты хочешь? — Марк смял салфетку и швырнул на стол. — Договаривай!

— Где твой боец? — неожиданно жестко спросил Гюндуз. — Ты думаешь, Гюндуз глупый. А я — умный. Все справки навел. ФСБ, милиция, полиция, домоуправление. У меня о тебе папка толще чем вот это, — Гюндуз поднял со стола пухлый том энциклопедического словаря. — Ты меня не боишься, — откинулся он на спинку стула. — Но и я тебя не боюсь. У тебя должна быть одна вещь, и я ее хочу. Что же ты не пьешь?

«Плеснуть бы этот коньяк тебе в морду! — Марк повертел в пальцах ставшую почти горячей рюмку. — Но нет, так не годится».

— Что ты хочешь от меня? — он заставил себя улыбнуться и пригубить коньяк. — Какая страшная история? Я ничего не знаю. Расскажи.

— Ладно, — Гюндуз встал, резко оттолкнув стул, охрана напряглась. — Ты подумаешь, а потом мне все расскажешь сам. Как другу, — добавил он насмешливо. — Но подумаешь хорошо. Гюндуз — не ФСБ, дела не изгадит.

50

Каким боком он зацепился за меня, что ему подсказало, что именно я встретился с Портным в Москве? Кто-то навел? Или опять невообразимое совпадение? А ведь может статься и так, что за мной по-прежнему наблюдает ФСБ и только делает вид, что след потерян. У этой организации все средства хороши, запросто может привлечь для своих целей и уголовников.

Надоело бегать. Да и куда бежать? Надо попробовать навести о Гюндузе справки самому.

Эля как ушла в спальню, так больше из нее и не выходила. Марк нервно пометался по гостиной, постоял у окна. Снег в скверике стал темный, а тропинки совсем черными. Трамвай промчал по проспекту Ленина, красным жирным мазком прочертив длинную линию. Ворона у подъезда гостиницы нашла пустую пивную банку и затащила на сугроб, потом отпустила. Банка покатилась вниз, и ворона, наклонив голову, проследила за ее движением. Потом вразвалку спустилась с сугроба, подхватила банку клювом, медленно взобралась обратно и вновь бросила.

Марку наскучило наблюдать за птицей быстрее, чем она наигралась. Он пошел к Эле.

— Что ты можешь рассказать об этом Гундосе? — он начал зло, но осекся, увидев Элины глаза. — Я тебя не допрашиваю, мне просто необходимо кое-что выяснить. Ты слышала наш разговор?

— Я не подслушивала, — Эля отложила вязание. — Мне он неприятен. Противен даже! — неожиданно крикнула она.

— Давай поговорим спокойно, — Марк сел на кровать рядом. — Он кто?

— Ведь говорила уже, говорила! Мафия. Приехал сюда года три назад. С местными у него война.

— Не густо. А с кем он враждует?

— Да что я, знаю их всех, что ли? Слышала с Китайцем у него вышла какая-то заваруха, и еще с Сивым. Стреляли.

— И убивали?

— А как же! Ты что, с луны свалился? Весь город от этих разборок трясется.

Так, ничего нового. Об этом и без Элиных рассказов догадаться было можно. А вот то, что у Гюндуза есть враги — хорошо. Стоит попробовать с ними встретиться. Правда, за просто так, они ничего делать не будут. А денег мало.

Кажется ясно и то, что Гюндузу толком ничего о кольце неизвестно. Догадывается, конечно, что есть у Марка какая-то ценная вещь, и о Джесертепе ему Портной рассказал, потому и разговор пока был достаточно вежливый. А так бы взяли в оборот сразу.

— Джесертеп! — тихо позвал Марк. — Ты мне нужен.

Он прислушался, но тишина была ему ответом. Мертвая тишина.

Если бы демон явился сейчас, Марк стал бы спокоен. Он-то выручит. Но демон молчал.

Спустившись вниз, в номер Андрея, он застал в нем только Наташу. Попробовал дозвониться в контору, сказали, что ушел, когда вернется — неизвестно. Никаких других знакомых, способных прояснить обстановку, у Марка больше не было. Путь один — к Гере.

У Геры настроение оказалось не лучше, чем у Марка. Вечером на дежурство. Вынужденная трезвость плохо отражалась на самочувствии майора. Он приводил себя в порядок в ванной и встретил гостя с намыленными щеками.

— Сейчас добреюсь, и…

— Вмажем, — подсказал Марк.

— Грешно смеяться над больным человеком. Чертова служба! Даже пива нельзя, запах будет.

— А ты одеколоном, одеколоном.

— А что, это мысль, — оживился Гера. — Или корвалолом. Сердце, мол, болит, и все.

— Да ну тебя, — Марк переставил со стула на стол полную пепельницу и осторожно сел. — Нужен совет.

— Кто же дает советы насухую, — Гера вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем. — Как бы не ляпнуть чего глупого.

— А от тебя умного и не требуется. Что бы ты стал делать, если бы тебя стали трясти?

— То есть как?

— Ну, угрожать. Требовать, скажем, денег.

— Фиг им! — спокойно сказал Гера. — Да у меня денег все равно нет.

— А если бы были?

— Все равно бы не дал. С какой стати?

— Гюндуза помнишь?

— А, этого, чернявого… Помню, конечно, выпивали же вместе. А что, он?

Марк кивнул.

— Вот сволочь! Пей после этого с людьми. И много просит?

— Все, что есть.

Гера присвистнул, сел напротив. Машинально взялся за пустую бутылку, повертел в руках и с отвращением поставил