Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

странный запах. Можно было различить жженый табак, пиво и дешевый парфюм. Фан Му пропустил Ми Нань в гостиную и включил свет. Захламленная комната тут же стала видна как на ладони. Ми Нань с каменным лицом осмотрела разбросанные по полу пустые пачки, окурки и грязную одежду, а затем подняла глаза на Фан Му. Тот выдавил из себя улыбку и направился на кухню, чтобы открыть окно, но едва он сделал шаг, как тут же наступил на пивную банку. Пронзительный скрежет резко оборвал смех в спальне, после чего дверь приоткрылась, и находившийся в ней человек выглянул в гостиную, затем снова закрыл дверь, и звуки безудержного хихиканья возобновились.

Ми Нань взяла веник из ванной и принялась молча наводить порядок в гостиной. Фан Му немного постоял, отыскал тряпку и начал вытирать стол, усыпанный скорлупками. Он успел лишь немного протереть стол, как Ми Нань выхватила у него тряпку. Наспех вытерев стол, вытряхнула на него принесенную одежду, сунула пустой пакет Фан Му и указала на грязную одежду на полу.

– Что?

– Выброси!

Фан Му взглянул на Ми Нань, но не решился ничего сказать. Послушно собрал разбросанную одежду Ляо Яфань в пакет и поставил его к двери.

Ми Нань продолжила уборку, и вскоре гостиная преобразилась. После этого она достала из холодильника мясо и овощи и приступила к готовке. Фан Му не вмешивался. Несколько раз он попытался завязать разговор, но Ми Нань не обращала на него внимания. Фан Му ничего не оставалось, кроме как сесть за стол и удрученно закурить.

Вскоре гостиную заполнил аромат еды. Фан Му принюхался и, прислонясь к кухонной двери, продолжил курить и наблюдать за Ми Нань. Она была без фартука, а волосы собрала в высокий хвост на затылке. Лицо ее раскраснелось, на кончике носа проступили капельки пота. Она чувствовала на себе его взгляд, но по-прежнему не реагировала. Фан Му пребывал в некотором трансе среди кухонного дыма и жара, словно ленивый муж, который пытается угодить своей рассерженной жене.

Вдруг дверь спальни с грохотом распахнулась, и из нее выскочила Ляо Яфань, сжимая в руке телефон. Даже не взглянув на Фан Му, она подошла к холодильнику, достала банку пива, открыла и, запрокинув голову, начала пить. Фан Му быстро отвел взгляд, поскольку Ляо Яфань была одета только в полицейскую рубашку и нижнее белье.

Выпив залпом почти всю банку, Ляо Яфань несколько раз рыгнула, села за обеденный стол, ловко взяла у Фан Му сигарету, прикурила и затянулась.

Фан Му нахмурился и пододвинул к ней лежащую на столе одежду, давая знак переодеться. Ляо Яфань лишь краем глаза взглянула на нее и достала из нагрудного кармана бумажку.

– Я делала покупки в магазине внизу, – холодно произнесла она, – и еще не расплатилась. Оставила в залог твою униформу.

Фан Му взял чек, изучил цифры, хмыкнул и сунул его в карман.

– Еще кое-что. На телефоне деньги кончились, положи.

Фан Му посмотрел на Ляо Яфань, которая вызывающе глядела на него. Через несколько секунд он опустил взгляд и тихо сказал:

– Переоденься.

Ляо Яфань фыркнула:

– Да кто наденет это старье? Где моя одежда?

Фан Му указал на пакет, стоящий у двери:

– Выбросил. Она грязная и…

– Твою мать! – Ляо Яфань вдруг рассердилась. – Кто разрешил тебе ее выкинуть?!

В этот момент из кухни раздался резкий звук, как будто на плиту с силой опустили сковороду.

Фан Му был настолько растерян, что не знал, как поступить: отчитать Ляо Яфань или успокоить Ми Нань. Ляо Яфань, однако, заинтересовалась, подошла к кухонной двери и, покуривая, осмотрела Ми Нань с ног до головы. Затем развернулась и встретилась взглядом с Фан Му. Ее глаза были полны издевки.

– Баба твоя? Ничего так…

Ми Нань немигающе уставилась на сковороду перед собой и с такой силой сжала лопатку, что та почти впечаталась в ее ладонь. Внезапно она отложила ее и обернулась с кокетливой улыбкой:

– Давайте есть.

* * *

Это был самый долгий ужин на памяти Фан Му. Три человека сидели за столом, не говоря друг другу ни слова. Ляо Яфань сидела, задрав ногу на стул, и бесцеремонно заглатывала большие куски, выплевывая рыбьи кости на стол. Ми Нань, в свою очередь, не поднимала головы и ела маленькими кусочками. Фан Му осторожно поглядывал то на Ляо Яфань, то на Ми Нань, беспорядочно запихивая в рот еду, даже не понимая, что ест. В итоге он случайно разжевал бадьян и полностью потерял аппетит.

Насилу покончив с едой, Ляо Яфань оттолкнула тарелку, тут же заняла диван и, щелкая семечки, начала смотреть свадебное ток-шоу, время от времени посмеиваясь.

Ми Нань понесла посуду на кухню и глянула на Фан Му, намекая, чтобы он пошел с ней. Плотно закрыв дверь, она, не говоря ни слова, включила воду и занялась мытьем посуды.

Фан Му, почесав голову, пробормотал:

– Только что… это… не обращай внимания…

– Ничего, – перебила его Ми Нань. – Позволишь ей остаться здесь?

– Да, – честно ответил Фан Му. – Ей больше некуда идти.

Ми Нань положила на стол вымытую тарелку, взглянула на Фан Му и спросила:

– Как ты объяснишь это родителям?

– Пока что объяснять не придется… – Фан Му вздохнул. – Родители в Корее. Двоюродная сестра недавно родила, так что они помогают ей.

Ми Нань молча кивнула и сосредоточилась на посуде. Закончив, тщательно вымыла руки, повернулась и, стряхивая капли с ладоней, посмотрела на Фан Му, словно хотела что-то сказать. Фан Му невольно улыбнулся. Он прекрасно понимал ее недоумение, но не знал, с чего начать.

Наконец, не выдержав, Ми Нань шепотом спросила:

– Она… действительно та самая Ляо Яфань?

– Да.

– Но… – нерешительно произнесла Ми Нань. – Раньше она…

– Была другой, – тон Фан Му вдруг стал ниже, – совершенно другой.

– Правда? – Ми Нань пододвинула стул и села, спокойно глядя на Фан Му. – Расскажи мне.

* * *

Ранней осенью температура ночью резко опускается, и на окнах появляется небольшой конденсат. В старомодной квартире три человека, две комнаты, однако разделяемые не только стеной, дверью или окном. Будь то настоящее или прошлое, всегда найдется то, чему трудно противостоять или о чем неприятно вспоминать. Однако эти следы неоспоримо существуют: жизнь, что внезапно оборвалась; юность, которая вмиг пролетела; признания в первой любви, так и не прозвучавшие; сигареты, от которых невозможно отказаться всю жизнь. Это дыхание, взгляд и кровь, как табачный дым, проникающий в легкие, превращаются в тяжелый яд, который волей-неволей приходится носить в себе вечно. Такое повествование обречено быть трудным и обрывистым; кроме