Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

лёгкие болели от давления, которое я испытывал, будучи так долго связанным, а затем от того, что им пришлось перенести, чтобы не лопнуть, когда моя голова была под водой, не говоря уже о сигаретах, которые я выкурил прошлой ночью в кафе, погружаясь всё глубже и глубже в бутылку бурбона.

Как бы плохо я себя ни чувствовал, это было лучше, чем быть мёртвым, но и только.

Побрившись, приняв душ и приведя себя в порядок, я надел серый костюм, белую рубашку и тёмный галстук. После пьяной ночи всегда лучше одеться сдержанно. Я налил ещё одну чашку мутного кофе, который к этому времени уже остыл, отнёс ее в гостиную, сел с ней на диван и закурил пробную сигарету. На вкус она был похожа на полынь, или на то, что я представлял себе как нечто, называемое полынью. У меня есть подозрение, что худшее, что вы можете сделать, когда у вас похмелье, — это выпить кофе и принять никотин, но что-то вы должны сделать.

Когда почтальон бросил вторую за день корреспонденцию в почтовую щель, и она упала на кафель в холле, я подпрыгнул на фут от произведённого ею шума. Я был именно в таком состоянии. Я вышел и подобрал пачку конвертов. Коммунальные платежи. Предложение от компании из Небраски снабжать меня первоклассными стейками на ребрышках, упакованными с солью и отправляемыми авиапочтой. Уведомление от PG&E о том, что мой счёт за электроэнергию просрочен. И кремовый конверт с моими именем и адресом, написанными фиолетовыми чернилами аккуратным, петляющим почерком. Я понюхал его. «Кружево Лэнгриш», слабо чувствующееся, но безошибочное определяемое.

Я отнёс письмо обратно на диван, сел и, зажав его между большим и указательным пальцами, долго его рассматривал. Я вспомнил Клэр Кавендиш, сидевшую в тот день за маленьким кованым столиком в оранжерее, день, который теперь казался ужасно далеким, и писавшую в блокноте своей причудливой авторучкой. Я положил конверт на кофейный столик и еще раз посмотрел на него, докуривая сигарету. Что же это будет, Письмо дорогому Джону об окончательном расставании, coup de grâce?[165] Записка, обвиняющая меня в неподобающих отношениях с клиентом? Неужели меня собираются уволить? А может, это был чек, оплата по счету и короткое прощание.

Был только один способ выяснить это. Я взял конверт и просунул палец под клапан, и, проделывая это, я подумал о Клэр, облизывающей его, как её острый маленький малиновый кончик языка быстро скользит по нему, смачивая клеевую полоску.

Я хочу знать, добились ли вы какого-нибудь прогресса в деле, которое я вам поручила. Сейчас уже можно было бы ожидать значительного продвижения в расследовании. Пожалуйста, дайте мне знать как можно скорее.

КК

Вот и всё. Ни адреса отправителя, ни приветствия, ни имени, только инициалы. Она не собиралась рисковать. Это была рукописная версия удара под дых. Я начал злиться, но потом сказал себе, что не должен быть таким глупым. Злость создает нагрузку на печень и не приносит ни черта хорошего.

Я отложил в сторону холодную записку Клэр Кавендиш, откинулся на спинку дивана, закурил ещё одну сигарету и, поскольку избежать этого было невозможно, погрузился в размышления. История с Нико Питерсоном с самого начала не имела особого смысла, но теперь в ней вообще не было никакого смысла. Недавно я наткнулся на хорошее слово: палимпсест.[166] В словаре говорилось, что это рукопись с частично стёртым первоначальным текстом и написанным поверх него новым. То, с чем я имел дело теперь, было чем-то вроде этого. Я был убежден, что за всем случившимся стоит другая версия событий, которую я не могу прочесть. И всё же я знал, что она там. Вы не сможете долго заниматься такими делами, не развив нюх на недостающие факты.

Сидя на диване в полуденной тишине, я ещё раз всё обдумал — самое приятное в жизни на тупиковой улице — это то, что там не так много машин и, следовательно, уровень шума остается низким. Но текст был тот же, что и раньше, и я ничего не узнал, во всяком случае, ничего нового. Единственное, в чём я был уверен, единственное, так это в том, что Клэр Кавендиш была тем кусочком головоломки, который не подходил. О Нико Питерсоне я вроде как всё понял. Он был сыном богача, чьей целью в жизни стало разбогатеть самому и плюнуть в глаза отцу, только у него не было ни мозгов старика, ни смелости, ни безжалостности, ни всего того, что нужно, чтобы заработать миллион баксов. Он ничего не добился в агентском бизнесе — даже Мэнди Роджерс смогла заметить, что толку от него никакого, — и, вероятно, оказался не в той компании.

Я также подозревал, что любая контрабанда, которую Нико перевозил в чемодане из Мексики для доставки Лу Хендриксу, стоила немалых денег: вы не будете фальсифицировать собственную смерть из-за горсти мелочи. И я был почти уверен, что Флойд Хэнсон был в сговоре с Нико и предоставил для подмены труп одного из своих Потерянных Мальчиков. Я предполагал, что Уилбер Каннинг не знал, что устроили Хэнсон и Нико, и верил, что Нико мёртв, пока я не сунул свой клюв под их навес. Что касается Гомеса и Лопеса, то я предположил, что они были первоначальными владельцами того, что было в чемодане, с которым сбежал Нико, и они пришли сюда, чтобы найти Нико и вернуть своё.

Оставалась только Клэр Кавендиш. Она наняла меня, чтобы найти своего приятеля, который так эффектно её перехитрил, сначала притворившись мёртвым, а затем воскреснув, но я не купился на эту версию. С самого начала я не мог поверить, что такая женщина, как она, могла связаться с таким мужчиной, как Питерсон. Конечно, есть женщины, которые любят копаться в грязи — их возбуждает рисковать своей репутацией и, возможно, даже здоровьем. Но Клэр Кавендиш была не из таких. Я вполне мог представить, как она бросается в объятия какого-нибудь мерзавца, но он должен быть мерзавцем, соответствующим ей, из её класса, стильным, богатым. Ладно, она легла в постель со мной, парнем, который не знает, что такое ездить на модной иностранной спортивной машине. Я не мог этого объяснить. Как я мог это сделать, если каждый раз, когда я задумывался об этом, то видел только её в своей постели той ночью, склонившуюся надо мной в свете лампы, касавшуюся моих губ кончиками пальцев и позволявшую её светлым волосам падать мне на лицо? Может быть,