Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

Нет, она висела ровно, и внутри не горел свет, чтобы отбрасывать тени.

И все равно. Эмма чувствовала на себе невидимые взгляды.

УБИРАЙСЯ.

ПОКА НЕ ПОЗДНО.

И эти взгляды наносили раны, из которых вытекало все ее мужество.

«Будь моя жизненная энергия жидкой, за мной тянулся бы красный след, — подумала она. — Очень практично, нужно всего лишь идти по нему, чтобы найти дорогу обратно».

Она подняла веревку от саней, которая выскользнула у нее рук, и заставила себя идти вперед. К ветеринару.

Прочь от темного дома за спиной, из окна которого, как казалось, за ней наблюдают безжизненные глаза. Которые ждут, когда она вернется.

Если вообще вернется.

Глава 19

— Сколько времени он уже в таком состоянии? — спросил доктор Планк, осматривая Самсона.

Бедному созданию поставили капельницу с электролитами и каким-то средством, чтобы вызвать рвоту. С тех пор как ветеринар вместе с Эммой перетащили его на процедурный стол, Самсон почти не приходил в себя. Время от времени он вздрагивал на выдохе, но это был единственный признак жизни.

— Сколько? Я думаю… — Голос Эммы дрожал, как и ее колени.

Ей казалось, что она бежала изо всех сил, а не прошла и трехсот метров до угла. Триста метров в ее ситуации были равносильны марафону.

«В первый раз вышла одна из дому, да еще с собакой, которая так же близка к смерти, как я к сумасшествию».

Стоя в свете яркой галогенной лампы, которая висела над Самсоном, Эмма сама с трудом могла поверить, что сделала это. Добралась до этого углового таунхауса с кремовым фасадом и зелеными ставнями, гараж которого уже много лет назад перестроили в приемную ветеринарной практики. К счастью, Эмме не пришлось там долго ждать. Кроме маленькой девочки с заплаканными глазами, которая держала на коленях корзину-переноску для кошки, она была единственная пациентка. А из-за тяжелого состояния Самсона врач их тут же принял.

— Я не уверена, он с утра был какой-то вялый. — Наконец Эмма смогла закончить предложение. — Я думаю, это началось около одиннадцати утра.

Врач хмыкнул, и Эмма не могла сказать, было ли это удовлетворенное или озабоченное хмыканье.

Он пополнел с тех пор, как она видела его в последний раз, правда, это было давно, еще «в прежние времена», на каком-то общем празднике, который община устраивает каждое лето. Свеженакрахмаленный халат немного натягивался на животе этого высокого, под метр девяносто, мужчины. У него появился небольшой второй подбородок и стали более пухлыми щеки, что придавало ему более добродушный вид, чем прежде. Планк походил на большого плюшевого мишку со светло-коричневыми растрепанными волосами, широким носом и меланхоличными глазами-пуговицами.

— Он ел что-то непривычное?

Эмма нервно поправила платок, который скрывал ее короткие волосы. Если Планк удивлялся, почему она его не сняла, то виду не подавал.

— Да, то есть, я имею в виду, нет. Вы же знаете Салима?

— Нашего почтальона?

— Он всегда угощает Самсона лакомством, сегодня тоже.

— Хм.

Планк почесал лоб, и Эмма желала бы не видеть этого, потому что его пальцы в латексных перчатках напомнили те, что гладили ее голову. Тогда, в темноте гостиничного номера.

— И что теперь делать? — спросила она ветеринара, держа одну руку на грудной клетке Самсона и уставившись на белый шкаф-витрину с марлевыми бинтами и шинами-воротниками, как будто это произведение искусства.

— Сначала нужно подождать, — ответил Планк и критично оглядел капельницу. Он указал на сточный желоб стола. — Мы лечим его, основываясь на догадках и подозрениях, но многое говорит об отравлении. Как только его вырвет, мы дадим ему активированного угля, чтобы обезвредить возможные ядовитые вещества. Моя ассистентка как раз вызывает курьера из лаборатории. Как только это будет сделано, мы установим Самсону мочевой катетер, чтобы предотвратить реабсорбцию яда стенками мочевого пузыря, а затем, конечно, дадим ему обычный коктейль из лекарств.

Эмма кивнула. Точно так же поступили бы и в случае с человеком.

— Пока у нас не будет анализа крови, мы руководствуемся подозрениями.

— Это может быть что-то, кроме отравления?

Планк ухитрился одновременно кивнуть и пожать плечами.

— Маловероятно. Мы будем знать точно, как только получим данные лабораторного исследования.

Он погладил по лейкопластырю на задней лапе Самсона, откуда брал кровь.

— У меня хорошие контакты с ветеринарной клиникой в Дюппеле, я получу результаты самое позднее завтра утром.

Эмма почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы. Она не могла сказать, от усталости или из страха, что уже поздно и яд нанес непоправимый ущерб Самсону.

— Лучше всего, если вы оставите его на сутки здесь, под нашим наблюдением, фрау Штайн.

Планк сделал короткую паузу и небрежно, словно случайно, коснулся руки Эммы, и какое-то время они вместе гладили Самсона по голове.

— Здесь ему будет лучше, чем дома. — Затем последовал странный вопрос: — Кстати, насчет дома. Ваш подвал уже просох?

— Простите?

— Прорыв трубы в прошлом месяце. Как-то раз у нас тоже такое случилось. Прошла целая вечность, прежде чем можно было отключить тепловентиляторы. Я еще подумал, вот так так, бедная фрау Штайн. Сначала болезнь, а потом еще и это. Никому не пожелаешь. Ваш муж рассказал мне о невезении с лопнувшими трубами.

— Филипп?

Дверь в лечебный кабинет открылась, и вошла полная пожилая женщина в халате медсестры. Она ободряюще улыбнулась Эмме и, поскрипывая «биркенштоками»[91], направилась к шкафу с медикаментами, вероятно, чтобы подготовить все необходимое для дальнейшего лечения Самсона.

Планк продолжал как ни в чем не бывало:

— Я случайно встретил его в городе. Ровно четыре недели назад. Просто невероятное стечение обстоятельств. Во время вечернего дежурства меня экстренно вызвали в отель. Чихуа-хуа. Ты помнишь? — крикнул он медсестре, которая устало кивнула.

Планк ухмыльнулся, качая головой:

— Живая игрушка одной американки наступила на осколок стекла. Выходя, я увидел вашего мужа, сидящего в холле. — Эмма слушала слова ветеринара и чувствовала, как волна жара обжигает ее грудную клетку изнутри.

— Моего мужа? В холле? — переспросила она в трансе.

— Да. Я еще подумал: надо же, что здесь делает господин Штайн? А потом увидел два напитка на столе, и, когда поприветствовал его, он объяснил, что вам обоим придется провести ночь здесь, пока не устранят основные последствия потопа.

В дверь позвонили, и ассистентка Планка исчезла в направлении ресепшн.

— Не то чтобы я был любопытным или в чем-то его подозревал, но потом я подумал, что в такой ситуации все-таки можно было вообразить себе что угодно. Я к тому, что кто будет спать в отеле в собственном городе, если…

«…если в доме нет никаких рабочих?»