Искатель, 2008 № 02 - Журнал «Искатель»

голени Матвея и притянули их к ножкам кресла, два других прижали руки к подлокотникам. Но это было еще не все. Кресло продолжало выполнять единственную известную ему программу. Опять пискнуло, скрипнуло, и подлокотники стали опускаться, заводя руки пленника за спину.

По мнению Быстрова, которым он некогда поделился с Божичко, это было уже чересчур. На что Василий Федорович ответил со снисходительной улыбкой, что дело не в стремлении конструкторов продемонстрировать свое мастерство, а в традициях. Руки пытуемого должны быть за спиной! В таком положении человек особенно беззащитен — и психологически, и физически. Хочешь — долби вопросами, хочешь — бей в солнечное сплетение. Плюс дискомфорт: плечи скоро начинают нестерпимо ныть, лопатки трутся друг о друга, боль нарастает и делает человека податливее. Матвей возразил: «Нетренированного человека», имея в виду себя. Божичко с этим согласился, потому что знал, как изводят себя специальными упражнениями специальные агенты, добиваясь эластичности от мышц и послушания от суставов.

— Великолепная штукенция! — осклабился Сидоров. — Как ощущения? Не жмет?

— Жмет, — солгал Матвей.

— Придется потерпеть.

— Я готов. — Быстров криво усмехнулся.

— Смеетесь? Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Заезженная формула, потому что точная. Лично проверено.

— Вы комик?

— Зря насмешничаете. Мне прекрасно известно, что человек вы серьезный, посему извольте вести себя соответственно.

— Ответственно? Это перед кем прикажете ответ держать? Перед вами? Вы кто — следователь, дознаватель? Нет, Иван Петрович, роль ответчика вам больше к лицу.

— Мне?

Сидоров оживился:

— А знаете, я с удовольствием. Да-да, с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Они ведь у вас есть, не так ли? Готов уважить последнюю волю приговоренного. Полагаю, вы не заблуждаетесь и не рассчитываете уйти отсюда живым?

— Я не обольщаюсь, — заверил спецагент.

Пока все шло так, как надо. Время шло, и его могло хватить. Матвей уже выщелкнул сустав и дотянулся пальцами правой руки до запястья левой, то есть до часов и отмычки. Ее можно было использовать и как ключ, и как отвертку, и как нож, поскольку один ее край был заточен до остроты бритвенного лезвия. Неудобно и трудно, но пятнадцати минут будет достаточно, чтобы освободить руки. Если бы мордатый Степан не отобрал часы в подземелье, он и на «разделочном» столе не задержался бы, а так пришлось принимать спасение, как таблетку аспирина, из рук Марины.

— Это слова не мальчика, но мужа, — продолжал между тем Динозавр. — Одно могу гарантировать: вынесут вас, как полагается, вперед ногами. Я прослежу. Короче, все, что вы от меня услышите, умрет вместе с вами, поэтому — спрашивайте!

— Кто в Управлении работает на вас?

— Так вот что вас больше всего интересует! Отвечаю. Николай Семенович Ухов.

— Не морочьте мне голову.

— Не верите? Да вы, как я погляжу, знаток человеческих душ.

— Кое-что умеем. Например, отличать варенье от дерьма.

Сидоров забулькал смехом:

— Вы правы, полковник не виноват. Хотя информацию я действительно получал от него. Только без его на то согласия. А вопрос ваш, господин Быстров, правильнее сформулировать, заменив «кто» на «что». В вашей замечательной «семерке» на меня работают малюсенькие такие передатчики, но мощные и со сверхчувствительными микрофонами.

«Не вяжется», — подумал Матвей, потому что древняя эбонитовая коробочка в руках Божичко не была малюсенькой и «жучок» в ней вряд ли был мощным.

— Кто их ставит? Имя!

— Ваш завхоз, — обаятельно улыбнулся Динозавр. — Человек трудной судьбы. А что вы думаете? Служил, геройствовал, живота не щадил, а теперь — кто? Никто! Ни уважения, ни сознания собственной значимости, ни зарплаты. Унизительное положение. За такое отношение мстят. Поэтому мне не пришлось его уговаривать или предлагать очень большие деньги. Ваш Божичко — мой идейный кадр! А расставить микрофоны — для него плевое дело, сами понимаете.

Это Быстров понимал. Он другого не понимал. Каждую неделю все помещения отдела № 7 тщательнейшим образом проверялись техниками со сканерами. «Жучок» от них не ускользнул бы! Что же получается? Божичко должен их постоянно ставить и с тем же постоянством снимать. Потом опять ставить... Даже для завхоза, которому ни одна дверь не помеха, это непростая задача. Настолько непростая, что может считаться невыполнимой. А если так, то... Чист дядя Вася, чист и безгрешен!

Матвей облегченно вздохнул и просветлел лицом. Динозавр этого не заметил.

— Сначала наши отношения с Василием Федоровичем носили исключительно деловой характер. Но со временем мы стали испытывать друг к другу симпатию, стали товарищами. Я увеличил денежное довольствие, а Божичко, вот, креслице подарил.

— Ничего он вам не дарил, — спокойно проговорил Быстров. — Все вы врете.

Сидоров внимательно посмотрел на спецагента, поколебался и, приняв решение, согласился с широкой улыбкой:

— Вру. Но это такое искушение — замазать человека. Не удержался. Признаться, в свое время я хотел подкатиться к вашему завхозу с недвусмысленным предложением, однако навел справки и от мысли этой отказался. Служака! Такого не купишь. И мстить он никому не собирается, потому что не за что. При отделе и при деле, а должность позволяет ему пополнять свою коллекцию. Божичко всем доволен, а что ворчит без конца, так это по-отечески.

— Кресло... — напомнил Матвей.

— А что — кресло? Оно не в единственном экземпляре было сделано. Я как услышал о таком превосходном изобретении — от Божичко и услышал, он перед Уховым похвалялся, что отреставрировал раритет, зайти взглянуть приглашал, — так прямо загорелся найти такое же. А когда знаешь, что искать, найти — не проблема. Теперь, наверное, вы спросите: если не Божичко, то кто приносит «жучков» в Управление? Не буду томить, отвечаю: секретарь полковника Ухова.

— Любаша? — не поверил своим ушам Быстров.

— Думаете, опять вру? Нет, истину глаголю. Как Иисус в Гефсиманском саду.

— Не кощунствуйте!

— Ладно, не буду. Но я о чем? Ага, о девушке Любе и ее деятельности во славу моей организации. Так вот, есть тут одна существенная деталь: это создание с ногами от шеи не подозревает, что работает на нас! Вы же знаете, полковник обожает, когда в кабинете стоят свежие цветы. Каждое утро его секретарь покупает самые красивые, с большими бутонами — и нашими «подарочками» между лепестками. Цветы Люба покупает в одном и том же магазинчике, где ее знают и всячески приголубливают. Надо ли говорить, что продавец в магазине — мой человек? Так все и происходит: один букет с передатчиком отправляется в мусорную корзину, другой, опять же с микрофоном, встает на его место. Конечно, это довольно накладно, но за возможность получать оперативную информацию из уст самого полковника Ухова, право же, стоит пострадать финансово. А во время сканерных проверок я «жучки» отключал. Все просто!

Еще