Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

том, почему псевдо-Гущин не забрал свое переговорное устройство. Возможно, его кто-то спугнул. Надо думать, это был человек нам знакомый, для которого главным было, чтобы его не увидели. Кстати говоря, когда я заехал на кладбище еще через пару дней, ни микрофона, ни динамика уже не было. Венки специалиста по подземным коммуникациям также были возвращены владельцу.

Мысль о том, что мы имеем дело с каким-то трюком, мне приходила в голову уже в момент ночной беседы майора с душой подполковника. Что-то в гущинской речи было такое, что намекало на посредничество технического устройства. Неужели Чистов, опытный сыщик, этого не заметил? Получается, не заметил. Волновался. А кроме того, в ходе беседы хорошо принял на грудь: пол-литра – это весомо. Как-то незаметно они в него перетекли. Рассказывая на следующий день о ночном приключении, майор был близок к кипению. Будь он хоть на градус прохладнее, я бы ему всё рассказал еще тогда.

К моему рассказу прибавилось и письмо, отправленное Гущиным (понятно, что уже посмертно) на электронную почту Чистова. Из письма следовало, что душа Гущина, так до сих пор и не получившая точного распределения, затосковала и обратилась к своим земным связям. У бросившего пить Гущина на том свете образовалась будто бы уйма времени, которое он хотел бы потратить на душеспасительные цели. Одна из них – съемка коротких назидательных фильмов, основанных на средневековыхexempla – притчеобразных случаях из жизни – понятно, что из средневековой.

Иными словами, Гущин вернулся в виде своей противоположности и предложил насытить отечественные кинотеатры новым контентом или, выражаясь старомодно, содержанием. Читая письмо Гущина, ваш покорный слуга видел события той незабываемой ночи, словно наяву. В письме Чистов приглашался на вторую встречу, где можно было бы обсудить детали кинопроекта.

13 июля, 23:30

На этот раз майор был не один, и даже не вдвоем или втроем, если учесть наше с Лерой незримое присутствие в прошлый раз. Помимо Чистова и меня, на Серафимовское приехали три человека из Отдела борьбы с киберпреступностью. Каждый из нас занял заранее избранную позицию в разных частях кладбища, поскольку допускали, что назвавшийся Гущиным должен выходить в эфир где-то неподалеку.

Самозванца довольно быстро запеленговали (никто ведь всерьез не думал, что голос из динамика принадлежал Гущину) и выявили точку, из которой он выходил в эфир. Брать его не торопились, поскольку дорожка, ведущая к его укрытию, была уже под контролем. Можно было расслабиться и послушать, что этот человек (в том, что это был человек, никто не сомневался) пропоет на сей раз. Вдалеке сквозь полумрак угадывалась фигура незнакомца. Майор попытался разглядеть ее в бинокль, но ничего у него не вышло: кладбище в этой части напоминало джунгли.

Псевдо-Гущин пожаловался на бытовые неудобства: могила находится в низине – и после всякого большого дождя наполняется водой. Для сущности потусторонней говоривший очень неплохо формулировал проблемы и пути их решения. Так, майору предлагалось в первоочередном порядке прочистить и расширить придорожный ров, явно не справляющийся с отводом воды. Две мусорные кучи возле могилы новоиспеченный небожитель рекомендовал (в данном случае он адресовался скорее к сотрудникам кладбища) немедленно вывезти, но перед этим обязал отделить деревянные фрагменты от пластиковых.

Он также напомнил слушателям, что Швеция с ее Гретой Грозной находится очень недалеко, так что в случае чего обещал организовать приезд Гретхен в Петербург. И тогда даже сомневающимся стало ясно, что говорит не подполковник Гущин, поскольку проблемы экологии не интересовали его ни в малейшей степени, да и иностранные имена он, как правило, не запоминал.

На один из вопросов майора псевдо-Гущин ответил, что ему нужно пару минут подумать. Когда счет минутам достиг пяти, все забеспокоились, хотя беспокоиться было, в сущности, уже поздно. Наиболее активные участники операции рассыпались по кладбищу в поисках беглеца. Но его и след простыл.

Я был единственным, кто никуда не ушел. Но и не обозначил своего присутствия. Сев на низкую лавочку у одной из могил, я замер и почти перестал дышать. В растекшейся на три участка луже отражалось наполненное светом небо. Его ясную гладь иногда нарушали гулявшие по воде круги.

Лужа была населена. Присмотревшись, я увидел там довольно много жаб. Одни вальяжно плавали, напоминая пожилых дам в бассейне, другие – сидели на отдельных островках и молча смотрели на меня. Я учился у них искусству замирать, чувствуя, как постепенно становлюсь земноводным. Посиди я еще полчаса – наверное бы, заквакал. Но – не пришлось.

От могучего дуба, стоявшего неподалеку от меня, отделилась фигура и, внимательно осмотревшись, двинулась по дорожке к выходу с кладбища. В руках мистификатор держал радиогарнитуру. Дорожка шла мимо меня, и, когда неизвестный поравнялся с родной мне лужей, я (никто и квакнуть не успел) прыгнул на него и повалил на землю. Надев на пленника наручники, я стал рассматривать свою добычу. Это был человек лет тридцати, внешностью странным образом напоминавший Гущина. Это был какой-то испуганный Гущин, Гущин-лайт, приготовившийся к тому, что его будут бить. Я вспомнил, что видел его на похоронах: это был брат покойного. Брат Влад.

– Гущин? – строго спросил я.

– Он самый. – Поняв, что его не будут бить, пленник преобразился. – Брат подполковника. Браслеты снимем?

– Это уж как начальство решит, – сухо ответил я.

На центральной аллее мы встретили Чистова и двух полицейских, завершавших обход кладбища. Выслушав мои объяснения, майор задумался. Мы двинулись к машине, а он всё не нарушал молчания. Гущин–2 тоже никак не проявлялся. Даже не спросил о наручниках. Вид майора Чистова почему-то заставил его изменить линию поведения. Подошли к машине. Задержанного посадили на заднее сиденье (на колени ему бросили гарнитуру), по бокам – полицейские. Чистов – рядом с водителем, и за рулем – я, водитель.

– Зачем? – не оборачиваясь, спросил майор.

Гущин-младший, как бы заскучав, уставился в окно. Знал, что вопрос относится к нему.

– Прикольно же. – Он с сожалением посмотрел на майора, не понимавшего таких простых вещей.

– А если я вас… Ну, допустим, посажу? Не свирепо, а так – года на два.

– За что, интересно?

– По приколу.

Чистов по-прежнему не оборачивался. С заднего сиденья раздалось озабоченное сопение.

– Просто брат говорил мне, что вы увлекаетесь потусторонним. Для вас же старался. Оборудование, опять же, покупал.

Проехали в молчании минут пять, и майор приказал остановиться у какой-то промзоны. Выйдя из машины, он открыл заднюю дверь и велел выпустить Гущина–2. Тот вышел, прижимая провода к груди – так,