Кодекс Данте - Ник Тошес

возвращала в прах; что еврейская буква yod в треугольнике представляет несказанное, тайное Имя, тогда как треугольник представляет и Бога, и христианскую Троицу, и что сами христиане часто изображают голову Бога Отца с нимбом из трех исходящих лучей света; что yod – десятая буква еврейского алфавита и что десять – еще одно совершенное число, называвшееся у Пифагора божеством и вечностью, а в его священной геометрии бывшее величайшим из чисел, «пантелеей», – также можно изобразить треугольником.

Чтобы продемонстрировать этот треугольник непонятливому поэту, старик достал из ящичка стило и дощечку. Дощечка состояла из двух потемневших от времени деревянных половинок, скрепленных кожаными полосками. Бронзовое стило, давно потускневшее, но еще блестевшее в тех местах, где его сжимали пальцы старика, было простым и крепким, но в то же время не лишенным изящества. Положив дощечку на колени, еврей открыл ее, и поэт увидел, что внутренняя поверхность обеих изготовленных из сосны частей покрыта воском цвета мха. Темное дерево и темно-зеленый, как лишайник, воск напомнили густые тени густого леса: una selva oscura. Эффект усиливался тенью от темного, затянутого патиной стила, опустившейся на дощечку в свете свечи.

– В греческом, это язык Септуагинты и Нового Завета, число десять выражено буквой delta.

Он тремя движениями руки изобразил аттический треугольник.

– В своем родительном падеже имя Зевса, верховного бога греков, меняется с Ζεύς на Διός, что близко по звучанию к Deus древних римлян, французов и португальцев, к Dios испанцев, к Dio итальянцев. Ученые-грамматисты говорят, что эти имена Бога не имеют отношения к Зевсу. Но я им не верю, потому как подозреваю, что они мало знают о delta и ее формах. Полагаю, что эти имена имеют некое отношение к Зевсу-владыке. Родительный падеж: форма обладания. Здесь, в обозначении Всего, чем есть Бог, имя всемогущего принимает форму дельты, которая есть треугольник десяти.

Числа, числа, числа, – продолжал он, словно размышляя вслух. – Каково число, получаемое при умножении треугольника десяти на бесконечность, если оно обладает силой дельты, силой Всего?

Его голос слегка изменился, когда он посмотрел на поэта.

– То, что известно как гематрия, восходит по крайней мере к временам ассирийского царя Саргона II, построившего стену из камней размером в локоть, – таково было число его имени – для укрепления своей крепости Дур-Шаррукин. Глазами гематрии смотрел на мир и Израиль эпохи Второго Храма. Но лишь в век, называемый таннаим, гематрия и раввинская литература стали одним целым. В то же самое время, в годы после вашего Нового Завета, христиане создали собственную гематрию, дав ей имя. – Он начертал слово и произнес его вслух: – Isopsephia. Древнегреческое слово, обозначающее равенство голосов, которое приобретало новый смысл. Смысл равновесия цифровых значений букв. Пример этого рода можно обнаружить в Откровении Иоанна, где имя Зверя представлено суммой значений трех греческих букв. – Он нарисовал их – c, x, ú – и, перечислив, пояснил: – Первая из которых есть c’hi и означает шесть сотен, вторая есть xi и означает шестьдесят, а третья есть digamma и имеет значение шести.

Эта третья буква, древняя дигамма, была названа так потому, что ее вид напоминает вид одной гаммы, – он нарисовал Г, – наложенной на другую. Двойная гамма исчезла из греческого алфавита до появления греческого списка Откровения, как и представляемый ею звук, схожий с «двойным u» алфавита Британии, тоже вышел из употребления. Подобное случилось и с буквой, известной в Италии как doppio vu, а во Франции с буквой double vé, которые стали лишь призраками себя прежних.

Греческая дигамма была двойником еврейской yod, дающей звук waw, – стило снова опустилось на зеленый воск: w, – значение которого тоже шесть. После потери дигаммы в греческом алфавите нет буквы, имеющей силу шести.

Интересно, что в Откровении ваш еврей, говоривший на греческом не лучше, чем на иврите, произносит в последней главе такие слова: «Я альфа и омега». Такое впечатление, что это неправдоподобное греческое высказывание – эхо провозглашения Бога, до того дважды встречавшееся в Откровении, служит целью третьего провозглашения, – это указание на начало и конец с помощью первой и последней букв греческого алфавита должно было восприниматься как сигнал того, что эта странная книга относится к области чисел. Последняя глава этой книги носит порядковый номер двадцать два – именно столько букв в еврейском алфавите, – что можно воспринять как еще один сигнал. Но уже к тому, что эта странная книга относится не только к области изопсефии, но и к области гематрии. А стих, в котором ваш еврей провозглашает себя началом и концом, есть тринадцатый стих последней главы. Тринадцать, число великой силы – совершенная триада и высшая божественность и вечность священной десятки декады, также образующей треугольник.

И глава, в которой дано имя Зевса – по сумме греческих букв c’hi, xi и потерянной дигаммы, – тоже имеет порядковый номер тринадцать.

Продолжая говорить, старик медленно поворачивал тупой конец стило над тонким язычком огня. Он сравнил троекратное провозглашение alpha и omega с trisagion[61], услышанным Исайей, – «Свят, Свят, Свят», – ставшим частью христианской литургии. Он напомнил, что христиане трижды осеняют себя треугольным знаком креста. Когда плоский конец стило нагрелся, старик разгладил поверхность дощечки, стерев все предыдущие знаки и одновременно сообщив, что имя первого человека, Адама, тоже состоит из трех букв.

После этого он начертал три значка –

– и пояснил:

– Adamo. È il nome del nostro padre.

Адам – это имя нашего отца.

Далее еврей рассказал, что три буквы имени являются буквами имен Адама – aleph, Давида – daleth и Мессии – mem и что душа первого перешла в душу второго, а затем третьего, что mem – это тринадцатая буква еврейского алфавита, что тринадцать опять же – это совершенная триада и высшая божественность и вечность декады, также образующей треугольник, что в герметической каббале третий из сефиротов содержит корни древа Всего и что эта сефира и есть сфера матери Всего сущего.

И оно, это слово – pάntwn, – является последним словом странной книги Откровения. Потому что omega означает не только конец, но и «великое “О”», противопоставляемое не столько alpha, сколько omicron, маленькому «о»: это тоже omega. O, Magnus, великий круг, включающий в себя все и не имеющий конца.

– А тот, кого вы называете самым ложным из имен и чье истинное имя Yeshua, – старик начертал –

, – тот, кого вы почитаете, не