Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Питерсона. Я сразу понял, что это он. Безошибочно угадывались эти карандашные усы, напомаженные волнистые волосы, слишком яркий синий пиджак и светлые брюки. Он сидел на скамейке под большим табло с расписанием отправляющихся поездов, где, как он и сказал, будет ждать. Он выглядел испуганным. Рядом с ним стоял чемодан, и он держал его за ручку, словно боялся, что у того вдруг вырастут ноги и он убежит.

Я отпрянул, борясь с волной удивления и замешательства, которая застигла меня врасплох. Меня потрясло то, что я узнал чемодан. Он был сделан из свиной кожи, побелевшей от времени, а его потрепанная фурнитура была из золотистого металла. Я давно его не видел, но ошибиться было невозможно.

Я бочком пробрался сквозь толпу и остановился перед ним.

— Здравствуйте, мистер Питерсон, — сказал я.

Он посмотрел на меня со смесью подозрительности и враждебности в глазах. Он был именно таким, как я ожидал, и даже больше. Он выглядел сильно загоревшим, а одинокий блестящий черный локон очень мило свисал на лоб, так, как будто он был там специально уложен там, что, вероятно, так и было. Воротник его рубашки был расстегнут, его клапаны аккуратно размещены на лацканах пиджака. На шее у него висела тонкая золотая цепочка с распятием, почти скрытым в гнезде из жёстких чёрных волос на груди.

— Я Марлоу, — сказал я.

— Ах, да?

Он посмотрел мне за спину, чтобы проверить, нет ли кого со мной.

— Я пришёл один, — сказал я ему, — как ты и просил.

— Как насчёт того, чтобы показать удостоверение? — Он не поднялся на ноги, просто сидел и пристально смотрел на меня. Он старался казаться равнодушным и наглым, но так крепко сжимал ручку чемодана, что костяшки пальцев побелели под загаром. У него были зелёные глаза сестры. Было жутко смотреть в них и видеть там её.

Когда я сунул руку под пиджак, он не смог сдержаться и вздрогнул. Я медленно достал свою лицензию и показал ему.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдём куда-нибудь и поговорим, — он встал и расправил плечи, чтобы пиджак сидел ровно. Я видел, как он блаженно влюблён в самого себя.

Мы уже собирались уходить, когда цифры на табло над нами с громким стуком изменились, и он снова вздрогнул. Когда ты находишься в таком состоянии, в каком он пребывал сейчас, хруст хлопьями за завтраком будет звучать так, будто расстрельная команда щёлкает затворами. Он был очень встревожен.

Он поднял чемодан.

— Похоже, он тяжёлый, — сказал я. — Почему бы тебе не позволить «красной шапочке» взять его?

— Не шути, Марлоу, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я не в настроении шутить. У тебя есть пистолет?

— Нет.

— Нет? Что ты за частный детектив?

— Из тех, кто не носит с собой оружие всюду, куда бы ни пошёл. Кроме того, парочка мексиканцев прихватила моё оружие.

Но он отреагировал на это совсем не так, как я ожидал. Он никак не отреагировал.

* * *

Мы нашли кафе в стороне от главного вестибюля и сели за столик в углу, лицом к двери. Место было не слишком оживленным. Посетители то и дело поглядывали на часы, вскакивали и выбегали, но потом появлялись другие, более медленные, чтобы заменить их. Питерсон подтолкнул чемодан к стене за своим креслом.

— Хороший чемодан, — сказал я.

— Что?

— Чемодан. Красивая вещь, с золотой фурнитурой и всем прочим.

— Это не мой. — Он смотрел на дверь. Его взгляд был цепким, а зелёные глаза казались немного выпученными, как у зайца.

— Значит, — сказал я, — ты не умер.

— Ты очень проницателен, — сказал он с неприятной усмешкой.

Подошла официантка, и мы заказали кофе. Питерсон не сводил глаз с крепкого на вид типа, стоявшего у стойки, в серой фетровой шляпе и галстуке с нарисованным на нём драконом.

— Почему ты мне позвонил? — спросил я.

— Что — почему?

— Почему мне?

— Я слышал о тебе, а потом увидел твоё имя в газете, когда они писали о Линн.

— Значит, ты знал, что я иду за тобой.

— Что значит «иду за тобой»?

— Изучаю обстоятельства твоей печальной кончины.

— Вот как? По чьему поручению?

— Неужели не догадываешься?

На его лице появилась горькая гримаса:

— Конечно, догадываюсь.

Парень за стойкой в фетровой шляпе допил кофе и, насвистывая, неторопливо вышел. Я почувствовал, как Питерсон на один-два пункта расслабился.

— Я разговаривал с Мэнди Роджерс, — сказал я.

— Ну, да? — сказал он равнодушно. — Славная девчонка.

Было очевидно, что Мэнди больше не была важной частью его пейзажа. Если она вообще когда-нибудь ею была.

— Мне жаль твою сестру, — сказал я.

Он только пожал плечами:

— Да, ей всегда не везло.

Мне захотелось ударить его, но вместо этого я спросил:

— Что тебе от меня нужно, Питерсон?

Он поскреб ногтем подбородок, издав скрипучий звук.

— Мне нужно, чтобы ты выполнил для меня одно поручение, — сказал он. — Плачу сто баксов.

— Что за поручение?

Он снова наблюдал за дверью.

— Очень простое, — сказал он. — Мне нужно, чтобы чемодан доставили на определенную вечеринку.

— Ну, да? Почему ты не можешь сделать это сам?

— Слишком занят, — сказал он. Он снова хихикнул. Это был шум был из тех, которые бы очень меня раздражали, если бы мне приходилось слышать его постоянно. — Ты хочешь эту работу или нет?

— Давай послушаем подробности, — сказал я.

Нам принесли кофе, в тех больших грязно-белых чашках, какие можно увидеть только на вокзалах, с чуть менее засаленными ложками. Я попробовал кофе и пожалел об этом.

— Ладно, — сказал Питерсон, понизив голос, — вот как это будет. Я встаю и ухожу, оставив чемодан у стены. Ты ждёшь, скажем, полчаса, потом забираешь его и несёшь парню по имени…

— Лу Хендрикс? — сказал я.

Он снова уставился на меня своими заячьими глазами:

— Откуда ты знаешь?..

— Потому что, — сказал я, — мистер Хендрикс пригласил меня прокатиться на своей большой черной машине и угрожал, что переломает мне ноги, если я не скажу ему, где ты.

Он нахмурился:

— Это не он нанял тебя, чтобы меня найти?

— Нет.

— Он просто встретил тебя на улице?

— Совершенно верно.

Он нахмурился и немного пожевал костяшки пальцев.

— И что же ты ему сказал? — спросил он наконец.

— Я сказал, что не знаю, где ты, а если бы и знал, то не сказал бы ему. Я сказал, что, насколько мне известно, ты мёртв. Он на это не купился. Кто-то был с ним более откровенен.

Питерсон кивнул, напряженно размышляя. На лбу у него выступил лёгкий пот. Он потрогал усы, сквозь которые пробивались крошечные капельки влаги. Я не мог на них