Ботфорты божьей коровки - Дарья Донцова

тетка тихо скончалась дома от инфаркта. На документе поставят подпись «Григорий Вишнев». Девяносто девять процентов за то, что никто не поинтересуется этим случаем, но если вдруг все же возникнет интерес к эксперту, то его роль должен исполнить Павел. Заподозрить обман невозможно, он же близнец Григория. А тот не устроит скандал, потому что не живет в России.

Я молча слушала Павла. Очень просто было выяснить, что Григорий Вишнев давно перебрался в Минск, но мы-то это не сделали!

А Павел продолжал. Он согласился. Лучше не повторять, что сказала ему жена, узнав об афере, в которую влип супруг. Она вмиг отправила мужа жить туда, где строится интернат, велела сидеть тихо. Если кто-нибудь появится в лесу с вопросами про Григория Вишнева, следует говорить: «Я Павел Вишнев. Ничего про того, о ком вы спрашиваете, не знаю».

Рассказчик затих.

– Но мне вы представились Григорием, – напомнила я.

Павел молча кивнул.

– Почему? – осведомился Егор.

– Ну… подумал, начнете проверять меня, выясните, что я сидел, – забормотал мужчина. – Лучше прикинуться Григорием, чтобы сразу отстали.

– Вы в свое время сбежали из места заключения? – осведомился Нестеров.

– Нет-нет, – замахал руками посетитель, – честно по УДО[4] вышел.

– Чего тогда опасаться? – не понял Коробков.

– Настя не знает, – тихо объяснил Павел. – Я ей про отсидку не рассказывал. Боюсь, она уйдет. А теперь опасаюсь, что бросит меня из-за того, что не сказал.

Коробков поморщился.

– Не надо лгать близким. Напридумываешь с три короба, забудешь, какие кружева наплел, потом ой как нехорошо получится.

Наш гость потер ладонью затылок.

– Когда мы с Настей только поженились, она сказала: «Никогда не захочу иметь дело с уголовником. Не верю в то, что человек меняется», – и посмотрела на меня. Я тут же ответил: «Я хулиганил в школьные годы, но никогда на зоне не был».

Егор неожиданно рассмеялся.

– Похоже, девушка изучила вашу биографию, дала вам понять, что все знает.

Павел ойкнул.

– Думаете?

– Похоже на то, – согласилась я с Нестеровым. – Слышали выражение «все тайное всегда становится явным»?

На следующий день после обеда мы опять собрались в офисе.

– Чем дальше в лес, тем толще медведи, – вздохнул Димон. – С Вишневыми более-менее разобрались. Хорошо бы поговорить с Олегом Сергеевичем, но он угодил в больницу – тяжелый инсульт.

– Если все, что сообщил о мужчине Павел, правда, то, вероятно, этот фрукт вполне здоров, просто прикидывается больным, – предположила я.

– Нет, – возразил Коробков, – в этом госпитале повсюду камеры, и не только в палатах и коридорах, но и в туалетах и душевых тоже. С одной стороны, это хорошая предосторожность, больному, даже ходячему, может внезапно стать плохо в любом месте. Но, с другой стороны, защита у них там никакая. Любой мало-мальски понимающий человек с легкостью сумеет стать шпионом. Иванкин на самом деле в отделении интенсивной терапии… Что-то у нас не складывается, картина рассыпается, есть вопросы без ответов. Откуда взялся Борис Сергеевич Королев, патологоанатом, который без приглашения приехал к нам с признанием, что он однажды указал ложную причину смерти человека, а на днях ему об этом напомнил мужик, попросивший о такой же услуге? Борис согласился опознать заказчика по фото, это Владимир Николаевич Быков. Но эксперта Королева я до сих пор нигде не нашел.

– Его просто не существует, – кивнула я. – К нам подослали актера, чтобы убедить, что убийца – Владимир.

– Что-то я проголодался, – вдруг сказал Егор. – Может, прервемся? Сейчас ребята из третьей бригады написали в нашем общем чате, что не могут работать – из столовой так тянет булочками с корицей, что они не в силах думать ни о чем, кроме как о них.

Аромат свежей выпечки с корицей…

Галина Тюрина…

Я подпрыгнула в кресле.

– Тебя кто-то укусил? – рассмеялся Коробков.

Но мне было не до шуток. Я повернулась к Нечаеву.

– Быстро найди информацию!

Глава тридцать четвертая

На следующий день к нам в офис приехала Ирина Николаевна Быкова. Мы ее усадили в кресло, предложили чай и кофе. Посетительница отказалась от напитков.

– Спасибо, я не в ресторан пришла. Давайте сразу перейдем к делу. Вы нашли убийцу моей сестры? Бедная Марси!

Дверь приоткрылась, появилась Тюрина.

– А эта здесь зачем? – процедила сквозь зубы Ирина.

– Перед вами свидетель, который прольет свет на обстоятельства смерти Марсельезы Николаевны, – объяснила я.

Не успела Галина сесть на диван, как в комнату вошла Маргарита Ромина.

– Вы решили устроить сбор дурочек? – сквозь зубы спросила Ирина. – Однако…

Продолжить Быкова не сумела, поскольку в переговорной возник Владимир. Щеки Ирины покрылись красными пятнами.

– Прошу присутствующих соблюдать спокойствие, – произнес Димон, – сейчас Татьяна Сергеева все объяснит.

Дверь открылась, появился незнакомый мужчина.

– Извините, опоздал.

– Вы вовремя, – сказала я. – Садитесь, и начнем… Когда Владимир Николаевич пришел к нам и рассказал об умершей Марсельезе Николаевне, мы удивились. Нередка ситуация, когда родственники, которые общаются не каждый день, начинают думать: почему бабушка – или дедушка, или брат – уже неделю не звонит мне? Люди начинают испытывать беспокойство, сами хотят побеседовать с членом семьи, начинают набирать номер его телефона, а ответа нет. Как правило, за этим следует визит в квартиру того, с кем не получилось связаться. Чаще всего родственник обнаруживается живым, у него случился инфаркт, инсульт, он заболел тяжело гриппом или просто был очень занят. Но иногда оказывается, что тот, кто не отвечает на звонок, мертв. Какова реакция родственника? Он в ужасе. Волей-неволей ему приходится глянуть на останки. Даже профессионалу внешний вид умершего неделю назад неприятен, а близкий по крови с трудом удерживается на ногах, выбегает из апартаментов, пытается прийти в себя, чаще всего звонит в «Скорую». Хочу особо подчеркнуть, что все обращения к экстренным оперативным службам всегда фиксируются, делается запись разговора. Владимир Николаевич, вы не обращались ни в полицию, ни в «Скорую помощь». Почему?

– В квартире стоял жуткий запах, – тихо произнес Быков. – Меня сразу затошнило, и я растерялся.

– Вы сразу поняли, что сестра скончалась? – спросил Егор. – Подходили к постели?

– Нет, мне все соображение отшибло, – перешел на шепот наш клиент. – Я же говорил вам раньше, я бросил взгляд на кровать, а на ней ужас. Признаюсь, боюсь покойников. Да, это странно. Мертвец ни на что плохое не способен, опасаться следует живых, но ничего с собой поделать я не способен. Выбежал из квартиры, бросился к Ирине. Дальше плохо помню, она мне налила то ли воды, то ли чаю, не помню. Выпил. Потом провал. Очнулся в гостиной на диване. Ира – в кресле, спросила: «Ты как?» Ответил: