Метод исключения - Дональд Уэстлейк

компьютер и сказал, что тот для всей семьи. На самом деле он предназначался нашему сыну Билли, но я знала, почему Бёрк упомянул всю семью и почему подначивал меня научиться им пользоваться, вести учет расходов и все такое. Дети тогда заканчивали школу, и я говорила, что хочу снова поискать работу, сделать что-то для себя, а Бёрк не хотел, чтобы я работала. Это было до того, как его сократили, до того, как кто-либо мог подумать, что его сократят. Так что он желал быть добытчиком, защитником, как и всегда, и принес компьютер в дом, просто чтобы дать понять: у меня больше нет навыков. Когда я окончила колледж, то владела машинописью, но работа на компьютере – это не машинопись. И он хотел, чтобы я осознала, как безнадежно отстала. Но на самом деле Бёрк не знает, что я разбираюсь в компьютере лучше, чем он, потому что веду счета для одного знакомого дантиста, доктора Карни. Так что я пользуюсь его компьютером: медсестра показала мне самое необходимое, но и я сама научилась кое-чему. Не так уж я и безнадежна. Но я не могла сказать Бёрку, насколько счастлива и довольна тем, что учусь работать на компьютере, – ему бы это не понравилось. Я должна была держать это при себе и притворяться, что нет ничего, чему я могла бы радоваться или что могло бы меня осчастливить, пока он не найдет работу. Точно такую же, конечно, хотя мы каждый день читаем в газетах, что люди не получают такую же самую должность, особенно если им за пятьдесят. Наш сосед, например, всегда был значительно богаче нас; как банковский служащий, он ездил в офис в Нью-Йорк только три дня в неделю. Его должность была важной, но произошло слияние, и его уволили – должно быть, уже три года назад, – и он сидел без работы почти два, желая снова попасть в банк. А теперь он устроен в дилерском центре „Мерседес“ в Хартфорде, продает машины, трудится шесть дней в неделю и получает несравнимо меньше и… Бёрк, ты заметил? Их дом продается. Но сейчас много домов продается – вы, наверное, тоже обратили внимание, мистер Квинлан, – так что я не знаю, как долго соседям придется ждать. И я не знаю, придется ли нам тоже продать дом, не знаю, что еще случится. Я сейчас не могу найти работу на полный день, потому что слишком долго находилась вне рынка труда, я слишком стара, у меня не столько навыков, и сложно сказать, когда Бёрк получит должность, и какого рода она будет, и согласится ли он на компромисс. Это несправедливо по отношению к детям, пусть это и не вина Бёрка, даже если он берет ее на себя. Однако им приходится жить с этим так же, как и нам, и я думаю, что они все понимают, хотя Билли и влип в неприятности. Но дело не в этом. Дело в том, что дома так трудно чувствовать себя счастливой, а ведь должно быть в жизни место, где ты счастлив. И должен быть человек, с которым можно говорить, раскрываться, смеяться. Или даже плакать, мне все равно, – разделять хотя бы что-то. Но Бёрк стал таким… Он заморозил себя, как в криокапсуле, и не растает, пока не получит работу, а тем временем я живу с этой замороженной штукой. И в конце концов четыре месяца назад один знакомый мужчина проявил ко мне внимание, а я ответила взаимностью, и между нами что-то началось. Бёрк все время в разъездах, будто на секретных заданиях. Какое-то время я думала, что это у него роман, но больше в это не верю. Мне кажется, он занимается какими-то странными магическими вещами типа чтения по внутренностям или чего-то подобного. У него какой-то загадочный проект, куча бумаг в кабинете и таинственные поездки, и он лжет о том, куда отправляется. А мне не хватает смелости даже спросить, что происходит. Потому что он хочет взвалить на себя все – ответственность, семью и так далее, – а я как будто остаюсь в стороне. И я сблизилась с тем мужчиной, потому что он хотя бы общался со мной. У него тоже есть проблемы, но он не боится говорить о них. Не боится сказать, что чувствует себя слабым, когда встает утром и не знает, что делать дальше. Я могла утешить его. Он был тем, кого я могла обнять и рассмешить. Я ничего не могу сделать с Бёрком. Он как скала или мертвец, он – камень, а камень нельзя приласкать. От камня ничего не получишь. Поэтому, когда я поняла, что мне нужен не тот мужчина, а Бёрк, но живой, открытый и теплый, Бёрк, который не ждет чуда, то подумала, что необходимо взорвать этот камень. Поэтому я решила, что нам стоит обратиться к кому-то вроде вас. Бёрк сопротивлялся, но я знала, что он будет сопротивляться. Разговаривать о проблемах! Когда он всячески возражал, я рассказала ему о том мужчине, потому что думала: все или ничего, убить или исцелить. И я осознала, что не могу продолжать так. Я либо верну Бёрка, либо покончу с этим. И слава Богу, он согласился сходить на консультацию, потому что я высказала бы ему это все без вас рядом. И он знает, что я больше не встречаюсь с тем мужчиной, но правда в том, что я и Бёрка не вижу, а я хочу видеть Бёрка, я хочу своего мужа обратно, и я не представляю, что делать».

Квинлан посмотрел на меня с мягкой улыбкой. Он отличный амортизатор, этот Квинлан. Он сказал:

– Вы бы хотели оттаять, Бёрк, не так ли? Сломать эту стену?

– Я не подозревал, что веду себя так, – ответил я. – Я думал, что просто пытаюсь держать себя в руках. – Но это правда; в описании я мельком узнавал себя то тут, то там.

Он продолжал улыбаться.

– Вы же купили компьютер не для того, чтобы оскорбить Марджори, верно?

– Нет, конечно нет, – сказал я. – Мне это даже в голову не приходило.

В этом эпизоде я себя не узнал и был благодарен Квинлану за то, что он обратил на это внимание.

Теперь его улыбка была адресована Марджори, которая выглядела изможденной. Нет, не как после долгого бега; скорее, опустошенной, как человек после операции.

– Мы все параноики, Марджори, – сказал Квинлан и пожал плечами. – Например, прямо сейчас мне интересно, как вы относитесь к тому, что получаете советы от чернокожего мужчины. Вы просто подыгрываете