Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Честно говоря, в машине меня ждет дочь, поэтому сразу перейду к делу.

– О? Могли бы и вместе подняться. Я бы за столько времени наконец подкинул бы деньжат племяннице.

– Ой, она сейчас спит. Выглядела, по крайней мере, очень сонной.

– Вот оно что. Ну, какое у тебя дело?

Когда Юн тихонько покинул кабинет и собирался уже прикрыть за собой дверь, через просвет в глаза бросилась коробочка размером с ладонь, которую незнакомец протягивал Меху. Юн продолжал следить, не позволяя двери закрыться. Мех открыл коробочку. Он медленно поднял крышку, а под ней оказались серьги, которые купил Чону. Вот она, причина, по которой Юн вздрогнул и присмотрелся внимательнее, когда Чону показывал ему фотографию сережек. Пусть всего лишь секунду, но он видел их.

Юн прикрыл дверь и спустился по лестнице. Внизу на аварийке стояла черная Kia Carnival, на заднем сиденье находилась девочка, по возрасту напоминавшая ученицу младших классов, и играла на отцовском телефоне.

* * *

Чону опрокинул подставку для канцелярии, в спешке выхватывая ручку. Он лихорадочно записал на листке бумаги номер черной Kia Carnival, а затем начал вырисовывать лицо того мужчины. Узкая переносица, нос на конце мясистый и чуть вытянутый. При росте в сто семьдесят пять сантиметров телосложение его не было ни крупным, ни маленьким. Довольно заурядная внешность. При этом движения были выверенными, будто он все время оставался начеку.

Чону, не в силах унять волнение, прерывисто дыша, произнес:

– Нашел! Но он какой-то слишком обычный. Движения наполнены осторожностью, характер какой-то нерешительный. Он не выглядит как человек, способный кому-то навредить…

Инук почесал за ухом и поднялся с просевшей кушетки:

– У них же на лицах не написано, что они преступники; чем жестче преступник, тем неприметнее он выглядит при поимке.

– Инук, нам ведь осталось лишь поймать его, да?

Инук вздохнул и, не в силах смотреть Чону в глаза, произнес:

– Брат… Я ведь до сих пор делал все, потому что хотел помочь тебе, так как действительно люблю тебя как брата. Но вот это… Если честно, уже слишком.

– Да о чем ты?! Мы почти у цели. Осталось чуть поднажать…

– Работая в полиции, люди часто поддаются искушению типа: «Я сделаю все что угодно, чтобы поймать этого гада». Мы тоже люди. Но полиция должна оставаться иной. Как только грань станет размытой, все потеряно. Может, уже и поздно… Я пойду. – Инук вышел за дверь, взвалив на плечо Юна, который еще не очнулся от наркоза. – Перепишу себе номер Carnival. Не трать зря силы, пытаясь найти ее самостоятельно. Подожди немного, как только мы ее найдем, я сразу напишу. Береги себя.

– Да-да. – Чону оторопело наблюдал, как Инук выходит за дверь. Будто не мог поверить, что остался один. Чону почувствовал себя столь одиноким, что был готов разрыдаться, поэтому взял ручку и снова начал выводить портрет мужчины, которого увидел в воспоминаниях. Велика вероятность, что этот мужчина и есть преступник. Чону не смыкал глаз всю ночь, вновь и вновь возвращаясь к воспоминаниям, и все продолжал рисовать того мужчину.

* * *

Он весь день ходил как в воду опущенный. Прошло несколько дней, а от Инука не было вестей. Чону не знал, вызвано ли состояние удрученности сожалениями о том, что он причинил боль Инуку, или угрызениями совести, от которых пытался отгородиться. Он забрал Суа из школы и вместе с ней поел вантонкасы. Суа, в приподнятом настроении благодаря клубничному йогуртовому мороженому, напевала заглавную песню из любимого мультфильма.

Прежде чем отправиться домой, они заехали в больницу, чтобы забрать вещи, оставленные у него в кабинете. Когда Чону припарковался на первом уровне подземной автостоянки, пришло сообщение от Инука:

Нашли владельца черной Carnival.

Под фотографией удостоверения была напечатана краткая информация о мужчине:

Имя – Со Тувон, возраст – сорок пять лет. Судимостей нет, владеет рестораном, где подают лапшу куксу. Ресторан располагается на перекрестке в районе твоей больницы. Женат, есть дочь.

Чону вошел в лифт и, не отрывая глаз от телефона, нажал кнопку третьего этажа. В этот момент подбежал мужчина и заскочил в лифт. Приветливая Суа поздоровалась с незнакомцем. Мужчина улыбнулся, видимо посчитав ее милой. Чону ненароком поднял голову и попеременно посмотрел на Суа и мужчину.

– В каком ты классе?

– В пятом.

– Да? У меня дочь тоже в пятом.

«Что? Этот человек…» – Чону мгновенно почувствовал, как волоски на всем теле встали дыбом. У него сперло дыхание. Это лицо, которое он рисовал изо дня в день на протяжении некоторого времени. Тот человек с фотографии, присланной Инуком.

Мужчина вышел на втором этаже, двери лифта захлопнулись, и Чону нажал на кнопку, чтобы двери вновь разошлись. Он сверлил взглядом затылок мужчины. Тот неторопливой походкой направлялся в отделение терапии, где работала Сучжин. Чону удостоверился, что тот зашел в терапию, и поехал с Суа к себе на этаж.

– Медсестра Пак, видел вашу машину на парковке. Вас не затруднит отвезти Суа домой к ее бабушке? А после вы можете сразу же отправляться домой. Сделайте сегодня одолжение.

Больница Чону, прием в которой велся по предварительной записи, не видела пациентов уже месяца два. Медсестра Пак, чья единственная задача заключалась в открытии и закрытии дверей больницы, звонким голосом ответила: «Ясно». И вместе с Суа покинула больницу.

Чону немедля набрал Сучжин, но, вероятно занятая работой, она не смогла взять трубку. В конце концов он позвонил в регистратуру и попросил срочно позвать к телефону Сучжин, потому что дело не терпело отлагательств.

– Чону, что случилось?

– Я сейчас перед входом. Выйди на минуту. Есть разговор.

Сучжин вышла за дверь в медицинском халате; на лице было написано: «Я не понимаю, что происходит». Схватив за запястье, Чону потянул ее в сторону туалетов в конце коридора:

– Некогда вдаваться в подробности. Сейчас к тебе пришел тот, кто повинен в смерти Чису. Мужчина в бежевом свитере, сидит на левом краю дивана. Зовут Со Тувон. Если спросишь, с чего я решил, что он убийца… Недавно я провел успешную операцию по трансплантации памяти. На объяснения уйдет куча времени. – Чону прерывисто дышал, лицо выражало нетерпение. Он