Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Эй! Давай без комментариев!

– Ладно, ладно… говори, записываю.

Это было хорошо – Шон Коннерз умел ничего не спрашивать и ничего ей не запрещать. С Кингстоном же…

Маргарет снова тяжко вздохнула.

Гарольд Кингстон брел по улице Мэнтон. Где-то за грудиной болело. Ребра, должно быть, разнылись от влажности. Всю ночь они с Брентом работали над делом. И выяснили две вещи: у Линды пропало бриллиантовое ожерелье, отсюда и раны на шее – значит, его сорвали. В кустах нашелся клатч Эллы Лоуренс: в нем ожерелье и лежало.

Что бы на это сказала Маргарет Никсон, так рьяно ринувшаяся защищать бедовую подругу? Мардж всегда такая – рвется защищать бедных и обездоленных. И это… мило, как бы он ни злился.

Несмотря на эту самую злость, в декабрьский серый недорассвет именно в ее квартирку ноги его и несли. Не было другого места, куда он захотел бы прийти после такого дня и ночи.

Он бы приходил сюда каждый день и ночь.

И их ссора тут не имеет значения.

Через несколько часов Брент отправится к ювелирам с этим ожерельем – узнать, не держали ли они чего подобного в сейфах. Рене тоже слегла с неврозом, так что ничего об ожерелье узнать не удалось, увы. А Линда едва начала выходить «в свет», мало кто знал ее и обратил внимание на ожерелье «малолетки».

А эти два дела могли бы быть связаны. И это спасло бы репутацию Эллы. Только глупая девчонка сбежала, и журналисты наверняка готовили разгромную статью о ней. Свидетелей ссоры хватало. Желающих сообщить подробности СМИ – тоже.

Через несколько часов выйдут статьи, и ничего не поделаешь.

Мама приходила в себя под капельницами. Туда же увезли и Лану Грейсон – она тоже так толком и не пришла в себя.

Мужчина отер лоб от капель дождя и гулко постучался в заветную дверь, взрывая сонную тишину. Сейчас Мардж ворча выползет из-под одеяла, будет такой домашней и заспанной, и, может быть, он уговорит ее забыть, что она сердится, и сварить кофе.

Мгновение тишины послужило ответом, а затем раздалось шуршание, бормотание и… истошный женский вопль. Гарольд вмиг проснулся. Не раздумывая, следователь перенес весь вес на одну ногу, а второй примерился к уровню замка. Его расположение он знал очень хорошо. Да и дверь у Маргарет деревянная, простенькая, открывается внутрь – идеально.

Ударил всей стопой. Раз, второй, третий. Замок не выдержал и хряснул.

В прихожей стояла, уставившись на него… Элла Лоуренс, вся в пятнах крови и грязи.

Из комнаты выскочила Мардж. Верно – заспанная и с гнездом на голове. Из-за спинки кресла выглядывал Себ.

Гарольд Кингстон застыл на месте, пялясь на Мардж.

«Я не знаю, где Элла». Ну, конечно. Как ловко она его провела. Не хуже Лесли Ховард.

Он постоял мгновение, а затем резко развернулся и поспешил по ступеням вниз. Едва не поскуливая от боли в ребрах – двери выбивать явно не входило в прописанный доктором Уиттерсом покой.

– Прекрати! – резко приказала Мардж Элле, которая снова начала кричать «что это?!», обозревая собственное платье. – Я тебя просила не пить.

В голове – пустота. В сердце – никаких чувств. И только одно бьет набатом по всему телу: он решил, что она обманула его. Нельзя позволить ему вот так уйти.

И как была, в полосатых носках, Мардж бросилась в дверной проем, замок сиротливо повис на двери.

– Гарри! – крикнула она еще на лестнице.

Сегодня все соседи ее возненавидят.

Хлопнула входная дверь на этаже внизу. Скрипнула дверь наверху: кто-то из соседей решил узнать, что происходит.

Мардж слетела по перилам, по-прежнему кутаясь в кофту.

– Гарри, подожди! – кричала она, выскакивая на холодный ветер.

Он сунул руки в карманы и обернулся. Девушка подлетела, с ходу забыв про все «фундаментальные разногласия». Он слишком важен, чтобы… Врезалась с разбегу, обняла, срывая с его губ стон боли.

– Себ привез Эллу ночью. Он нашел ее. И привез ко мне. Я не знала, – пробормотала она в его мягкое пальто-куртку.

Кингстон не шевелился.

– Иди в дом. Простудишься босиком бегать.

Она замотала головой.

– Одна не пойду.

И встала на его ботинки. Гарольд тихо охнул, но придержал ее одной рукой за талию.

– Никуда не пойду без тебя, – повторила Мардж.

– Какая упрямая, – усмехнулся Кингстон и прижал ее чуть крепче. – Ты… пальто оставила в машине.

– Знаю… – всхлипнула она ему в плечо.

– И телефон выключила.

– Есть такой грешок… – хмыкнула нервно.

– Я переживал.

– Прости…

– Нет, это ты меня прости.

– Но… разве ты у МЕНЯ должен просить прощения? – отстранилась Мардж, широко раскрыв глаза.

– Нет, Марджи, – мягко придержал ее Гарольд и, заглянув ей в лицо, задумчиво погладил ее по щеке. – Прости за то, что поддался эмоциям. Но расследование я буду вести так, как считаю нужным. Мне жаль.

Маргарет вздохнула. Кажется, она перестала бы его уважать, если бы он изменил свое мнение просто в угоду ей. Это тебе не Шон Коннерз. И за это она Гарольда и любит…

– Да нет… Ты прав, – опустила она взгляд и покрутила пальцами пуговицу на его груди. – Себ сказал то же самое – нельзя отступать от своих принципов в угоду другим. Но ты… правда думаешь… что Элла…

– Прошу, – прервал ее Гарольд, – давай поговорим об этом попозже, хорошо?

Маргарет кивнула. Где-то взревел мотоцикл: Пейсли просыпался, и скоро на улицах закипит жизнь. Мардж поежилась. Кингстон потер ее плечи.

– Пойдем? – спросил он у притихшей девушке, все еще стоявшей на его ботинках в своих полосатых носках.

– Я должна тебе сказать кое-что… Я… хочу уволиться.

Гарольд замер. Ничего не сказал, но напрягся – разве такое скроешь в объятиях.

– Нет, не из-за того, что случилось, – поспешно затараторила Мардж. – Ну, может, немного… Но не из-за нас. Я пришла сюда ведь за тобой. Чтобы быть рядом. Но это не лучший мотив для выбора жизненного пути, ведь ты согласен?

Кингстон кивнул задумчиво.

– И куда ты пойдешь? – уточнил он глухо.

– В кафе Кэрри для начала. Мне понравилось, знаешь. И ей помощь пригодится. Может, там и останусь… – Маргарет снова натянуто засмеялась. – Все никак не могу найти этот самый жизненный путь – ну и бестолочь я, верно?

– Нет, не бестолочь, – Гарольд ласково поцеловал ее в лоб, и девушка затихла. – Марджи. Обещаю, мы поговорим. Просто… нужно время.

– Да. Я тоже так думаю, рано рвать то, что мы с таким трудом сшили. Давай подождем. Это ведь ничего, правда? Все пары проходят через такое, верно?