Два шага до рассвета - Александр Юльевич Васильев

пятнадцать наименований. Владимир быстро прочитал его до конца, просмотрел еще раз и почувствовал, как тело покрывается испариной. О золотом песке в акте ничего не говорилось.

Трясущейся рукой он расслабил, галстук, бессознательно начал тереть шею. Он хорошо помнил, как вместе с каким-то капитаном взвесил содержимое маматовского мешочка и в присутствии начальника УВД Бухарского облисполкома Ахмаджанова сделал в акте запись: самородное золото (песок) — 425 граммов. Куда делась эта запись? Под актом стоял его росчерк. Владимир посмотрел документ на свет.

— Нашли? — спросил Воронков, наблюдая за реакцией Голубева.

— Но я правда отдал им золото, — по-детски начал оправдываться Владимир. — Надо запросить у них второй экземпляр. Здесь какая-то ошибка.

Зазвонил телефон. Воронков, не снимая трубку, ждал, когда аппарат успокоится.

— Ничего не говорится в их акте, — произнес он, как показалось Владимиру, немного грустно. — Пропало золото. Что будем делать?

— Разрешите, я сам позвоню в Бухару.

Воронков бросил Владимиру телефонный справочник системы МВД.

— Звони.

Владимир через код набрал нужный номер.

— Да, — зазвучал в трубке мужской голос.

— Это звонит лейтенант Голубев из МВД СССР. Мне нужно срочно поговорить с полковником Ахмаджановым.

— Я слушаю, — отозвался тот же голос.

— Товарищ полковник, вас беспокоит лейтенант Голубев, — еще раз представился Владимир. — Я был у вас в начале сентября. Помните? Я сдавал вещи, обнаруженные в машине преступника Маматова.

— Ну да, помню.

— Вы не могли бы посмотреть, что именно указано в акте.

На другом конце провода послышалось недовольное кряхтенье.

— Зачем? У вас должен быть один экземпляр.

— Да-да, правильно, но нам нужно выяснить один вопрос.

— Ладно, сейчас принесут, — буркнул невидимый собеседник.

Несколько минут трубка молчала. Воронков, откинувшись в кресле, уныло смотрел на замершего в напряженной позе Владимира.

— Слушайте, — снова раздался голос начупра. Он стал перечислять драгоценности, а Владимир сравнивал список с записями в их экземпляре.

— А где пункт о золотом песке? — воскликнул Голубев, когда Ахмаджанов замолчал.

— Каком песке? — удивился полковник.

— Ну как же! Мы ведь в вашем присутствии взвесили золото и сделали запись в акте.

— Что?! — рассердился Ахмаджанов. — Как вы могли записать золото, если вы нам его не отдали. Вы сами сказали, что возьмете его в Москву. — Голос звучал так убежденно, что Владимир на секунду усомнился, действительно ли он оставил золото в Бухаре. — В вашем экземпляре что написано?

Владимир, не ответив, повесил трубку.

— Кому же мне верить? — спросил Воронков. — Нашим бухарским коллегам и документам или вашим рассказам? Куда же все-таки делось золото? Уж не та ли гостиничная потаскуха обчистила вас? Я все больше начинаю убеждаться в подлинности фотографий.

Владимир отыскал в папке еще один лист.

— Посмотрите. Это протокол осмотра машины. Я составил его в тот же день. Тут написано: самородное золото. Вот, видите?

Воронков даже не взглянул на строчку, в которую лейтенант тыкал дрожащим пальцем.

— Да я верю, что песок был вами найден. Куда он потом делся?

Владимир не знал, что ответить.

— Вот что, Голубев, — Тон Воронкова заметно изменился. — Надеюсь, ты понимаешь, что упрятать тебя лет на десять не составит больших затруднений. Но выносить сор из избы мы не хотим. Мы не допустим подрыва авторитета министерства из-за одного недотепы. Я тебя предупреждаю: если история, связанная с твоей командировкой, золотом и всем прочим, останется в рамках нашего министерства, я даю тебе слово — ты останешься на свободе. Но стоит ей уйти куда бы то ни было на сторону, против тебя возбудят уголовное дело. — Воронков сделал паузу. — Ты хорошо понял? Иди сегодня к своему дяде, раз уж ты заказал встречу с ним, но если хоть какой-нибудь эпизод из твоих похождений станет ему известен…

Помощник Бродова, не договорив, встал, давая понять, что разговор окончен. Вконец обескураженный, Владимир направился к двери. Сзади его ударил очередной совет Воронкова:

— Отправляйся сейчас домой, соберись с мыслями и подумай, о чем будешь говорить с дядей. Не забывай, что у тебя есть молодая жена.

Владимир вышел из кабинета и побрел в дальний конец коридора, надеясь прийти в себя в стороне от чужих глаз. Он догадался, куда делась запись о самородном золоте. Надо было полностью прочувствовать ситуацию и решить, что делать дальше.

Вернувшись домой, Голубев никак не мог найти себе место, бродил из кухни в комнату и обратно и все думал, думал, думал, думал…

Он так мечтал когда-то о «большом» деле, о возможности проявить себя, схватившись с хитроумным противником, который в конце концов окажется разоблаченным и наказанным. Не приносила удовлетворения мелочевка, которой его обвешали в отделении милиции. В крупных же операциях он участвовал только в роли рядового исполнителя, каждый раз эгоистично представляя себя на месте главного следователя.

Вот оно, «большое» дело. Владимир взвалил его на плечи и даже сумел сделать несколько шагов к финишу с названием «суд». Но силы иссякли. Не донести. Груз давит сверху, впивается в тело. Пока что его можно отодрать и скинуть с плеч. Потом будет поздно. Все зависит от того, с чем прийти сегодня вечером к дяде Коле. Так «инструктировал» Воронков.

Владимир подошел к окну.

На вытоптанной площадке посреди серого двора разыгрывалась сцена беспардонного волокитства. Громадный доберман-пинчер, прыгая вокруг толстой боксерши, то и дело толкал ее носом и лапами. Боксерша явно не питала симпатий к своему поклоннику. Она лениво отворачивала морду с вислыми щеками, демонстрируя тщетность назойливых знаков внимания.

Хозяйка боксера, худощавая женщина в демисезонном пальто, направилась к подъезду. Боксерша побежала следом. Доберман недовольно гавкнул, сорвался с места и со всего маха налетел на подругу могучей грудью. Боксерша, с трудом удержавшись на ногах, сделала вид, будто расценивает вульгарный поступок как особую форму признания в любви, но продолжает сохранять неприступность. Не огрызнувшись, даже не повернув головы, она спокойно побежала дальше. Чувствуя, что терпит фиаско, доберман устремился за женщиной в демисезонном пальто и встал перед ней, загородив дорогу. Женщина хотела обойти собаку, но доберман, улыбнувшись, сделал шаг в сторону.

— Ты зачем мешаешь? Вот я тебе! — крикнул низенький старичок в берете.

Доберман, глядя на приближающегося хозяина, забавно кивнул головой, но дорогу не уступил. Старичок замахнулся поводком. Доберман отпрыгнул раньше, чем поводок опустился на его черную спину.

— Во, негодник! — возмутился старичок. — Не хочет, чтобы вы уводили Джульетту… Ты у меня дождешься! — Он погрозил собаке пальцем.

Телефонный звонок заставил Владимира вздрогнуть.

— Вова, ты уже дома? — раздался голос тещи. — А я тебе на работу звонила, сказали, что ты ушел. Я первый раз звонила — еще двенадцати не было… Подожди, я суп приверну, а то перекипит.

Владимира всегда раздражала дурацкая привычка Лениной