Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

Сергей стиснул челюсти. «Сам знаю, что дурак». А ведь там, в ненастоящем мире, и он работал «по специальности». По той самой, которую здесь так и не удосужился получить. Что-то действительно интересное, такое, что аж дух захватывало. Пространство… время… природа реальности… Конкретнее вспомнить не удавалось. Сергей подождал, но этот провал память восстанавливать не торопилась. Что ж, сны забываются быстро. Как это ни печально…

Ольга заворочалась, и Сергей неожиданно ощутил на своей щеке ее холодные губы.

— Спокойной ночи…

У Сергея перехватило горло, и ответить он не смог…

Через полчаса по ровному дыханию жены Сергей понял, что она спит. Он встал и, нашарив чужие тапочки, осторожно прокрался к окну. Опершись на подоконник, посмотрел сквозь пыльное стекло на родной город. Их дом стоял на склоне горы, и из окна открывался неплохой вид.

Далеко-далеко, почти на противоположном конце города, задрав к темному небу огромную ажурную чашу отражателя, высилась освещенная мощными прожекторами циклопическая башня станции межпланетной связи. По дороге перед домом пролетел дежурный аэробус. Пролетел низко, над самой мостовой — то ли аккумуляторы подсели, то ли водила попался не в меру экономный. За аэробусом через дорогу, воровато озираясь, перебежал сокот. Сергей покачал головой, здоровый зараза! Ему, Сергею, будет по самые… ну, в общем, чуть ниже пояса. Много их развелось в последнее время здесь, на окраине. Худые, вечно голодные, сбиваются в стаи, рыщут по помойкам, воруют все, что плохо лежит. Дичают на глазах. Если санитарные службы и дальше будут щелкать клювом, сокоты скоро начнут нападать на людей…

Досужие мысли на какое-то время отвлекли Сергея от его переживаний. К сожалению, совсем ненадолго. Бессмысленная суетная действительность давила стальными тисками и не собиралась отпускать. Почему все так? За что?.. Сергей почти физически ощущал, как сжимается кольцо серых каторжных будней, выдавливая из сознания жалкие остатки надежды. Нет смысла, нет радости, нет выхода. Чувство собственного бессилия и беспросветная тоска, от которой спасает лишь одуряющий вонючий спирт. Что ж, в жизни все-таки есть справедливость — он виноват, и его страдания заслужены. И бессмысленно пытаться что-то изменить. Жалко вот только Ольгу… И себя. Жалко аж до слез.

Сергей почувствовал, что на глаза и правда наворачиваются слезы. Отвращение и жалость к самому себе смешались в гремучую смесь, от которой было одно спасенье — пойти и немедленно удавиться.

А ведь все могло быть иначе. Так, как в том, другом мире, который приоткрылся Сергею всего на мгновенье и навсегда превратился в несбыточную мечту. Мечту, воспоминания о которой с этой минуты будут еще больше отравлять и без того невыносимое существование.

Какой-то почти уже утраченной частью своего сознания Сергей еще отдавал себе отчет в том, что его плачевное психическое состояние скоре всего спровоцировано похмельным синдромом. Организм стремится к равновесию и пытается скомпенсировать беспричинную, суррогатную эйфорию, вызванную алкоголем. И когда в крови сгорает очередная порция горячительного, это выливается в тоску, в тревогу, в слезливую депрессию. И это нормально, это естественно.

Но от этого не легче.

Перебирая обиды на жизнь, Сергей накручивал себя все больше и больше. Понимал, что продолжать не стоит, что надо бы остановиться, но ничего не мог с собой поделать. От отчаянья и безнадежного одиночества хотелось завыть в голос. Удерживало присутствие Ольги, и Сергей сдержался, лишь глухо застонал. У него закружилась голова, ледяной иглой кольнуло сердце. Из глубины души темной волной поднимался первобытный страх. Страх смерти.

Сергей понял, что сейчас умрет. Умрет, если не попытается сию же секунду, прямо сейчас сделать хоть что-то для того, чтобы вырваться, освободиться…

Он отлепился от окна и, превозмогая слабость в коленках и стараясь не шуметь, на ощупь побрел к входной двери. Только бы не разбудить жену… Ему совсем не хотелось, чтобы Ольга сейчас проснулась. Уже в прихожей Сергей вспомнил было про штаны, хотел вернуться, но потом решил, что уже все равно, и, осторожно отперев дверь, как был в рубашке и трусах, вышел на лестницу.

Страх гнал его вперед. Казалось, стены давят, сжимают грудную клетку, мешая дышать, останавливая сердце. Спуск по темной лестнице давался Сергею еще труднее недавнего подъема. Он почти ничего не видел и не слышал и шел как слепой, перебирая руками по грязной стене. Ноги бессильно подгибались, раза два падал, но совершенно не чувствовал боли. Поднимался и упрямо брел вперед. Наконец сквозь черный туман в глазах он увидел подъездную дверь. До нее оставалось всего несколько шагов. Там был выход, там было спасенье.

Сергей собрал остатки сил и сделал шаг. Потом еще один. Страх усилился до предела и превратился в безотчетный, животный ужас. Смерть была совсем рядом, всего в шаге позади. Успеть… успеть… успеть…

Трясущейся рукой Сергей толкнул дверь и остолбенел. Неужели он так долго шел?! Сквозь предрассветную серость неба уже проступала бледная голубизна. На лавочке у подъезда сидел человек и рассеянно почесывал за ухом примостившегося рядом уже знакомого Сергею пушистого агрессора. Агрессор увидел Сергея первым и, по обыкновению, зашипел, выгнув спину и распушив хвост. (Кошка — всплыло в сознании название зверька.) Человек бросился к Сергею.

— Серега!..

Сознание Сергея раздвоилось. Одна его часть, спокойная и хладнокровная, взирала на происходящее с пониманием и одобрением, другая медленно угасала в объятиях смертельного ужаса. К сожалению, именно эта, вторая часть все еще сохраняла контроль над их общим телом. Сергей потерял равновесие и рухнул на руки подоспевшего человека.

— Сейчас, Серега, сейчас! Ты только держись!

В Мишкиной руке, будто из ниоткуда, возникла портативная рация.

— Черт возьми, мы ж не знали точно, где тебя ждать…

Спустя долгую минуту из-за угла, скрипнув шинами на повороте, вывернул огромный полевой реанимобиль. Люди в белых халатах сноровисто уложили Сергея на носилки и втащили в машину. Внутри их ждал нахмуренный Громов.

— Как он, живой? Ох, втравили вы меня в авантюру! И дождь не помог…

Сергей рванулся. Судорога выгнула его (или не его?) тело дугой, сжала грудь стальным обручем. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он почувствовал, что вот-вот остановится сердце… Его схватили, силой вдавили обратно в носилки.

— А вот сейчас мы ему укольчик… — Откуда-то сбоку высунулся сухонький Шнайдер со шприцем в руке.

— Подождите. — Мишка отстранил руку доктора. — Сначала нужно освободить его от субличности. Серега, смотри на меня. Смотри!

Сергей попытался, но не смог, тело не слушалось. Мишка силком повернул его голову к себе, заглянул в глаза.

— Слушай меня! Сто сорок шесть-семьсот