Внезапная смерть - Дэвид Розенфелт

Я перехожу прямо к делу, зачитывая ему имена восьми молодых людей, которые умерли. Закончив, я спрашиваю:

— Эти имена вам о чём-то говорят?

Кенни думает мгновение, затем говорит:

— Ну, Мэтт Лейн — тот парень, который погиб на охоте, мы о нём говорили. А Тони Джордж играл в Пенсильвании, на позиции лайнбекера. Не знаю, где он сейчас. И Майк Рафферти, кажется, играл где-то на Западе; я встретил его очень давно. Кажется, я слышал, что с ним что-то случилось. Все эти парни — футболисты?

— Были, — говорю я. — Теперь они все мертвы.

Если удивление на лице Кенни — игра, то чёртовски хорошая.

— Ч-что значит, они все мертвы? Что с ними случилось?

— Разное… вы ничего об этом не знаете?

До Кенни начинает доходить, что мы можем связывать это с ним. Он встаёт.

— Эй, подождите! Вы хотите сказать, что это я их убил? Вы там с ума посходили?

Он кричит так громко, что я боюсь, как бы охранники за дверью не услышали и не ворвались.

— Нет, Кенни, я не это говорю. Но можешь быть уверен, что это будет говорить обвинение, если они узнают.

— Узнают что? Кроме Мэтта, я даже не знаю, где эти парни живут. Как я мог их убить?

— Ладно, — говорю я. — Ты сказал мне всё, что нужно.

Он далёк от спокойствия.

— Господи Иисусе, — говорит он. — Я думал, ты на моей стороне.

Мы говорим ещё немного, затем мы с Кевином уходим, чтобы завершить последние приготовления к сегодняшним свидетелям. Кенни всё ещё выглядит расстроенным, но ему придётся с этим справиться.

Когда мы оказываемся вне пределов слышимости Кенни, я спрашиваю Кевина, что он думает.

— Он, очевидно, расстроился, — говорит Кевин. — Но это может быть как из-за невиновности, так и из-за вины. Я бы поставил на невиновность; он действительно выглядел озадаченным, прежде чем ты сказал ему, о чём идёт речь.

Это и моё чувство, но, как и Кевин, я хорошо понимаю, что могу ошибаться.

Когда судья Харрисон уже готов войти в зал, я собираюсь выключить мобильный телефон. Я делаю это каждый день, чтобы избежать унижения, когда он конфискует его, если он зазвонит во время заседания. Я вижу, что на телефоне есть текстовое сообщение от Сэма с просьбой перезвонить, помеченное как «важное». Вероятно, в комнате ожидания, где я встречался с Кенни, не было связи.

Меня беспокоит, что Сэм мог обнаружить, но сейчас у меня нет времени звонить. Мне также нужно переключить внимание на первого свидетеля Дилана — капитана Дессенса. Как ведущего следователя и арестовавшего офицера, Дилан будет использовать его для подведения итогов своего дела.

По правде говоря, Дессенсу нечего добавить к фактам дела. Присяжные уже слышали о вещественных доказательствах, о действиях Кенни в день ареста у него дома и об обнаружении тела Престона в шкафу. Это основные факты, и всё, что делает Дессенс, — повторяет и приукрашивает их. Как будто Дессенс произносит за Дилана заключительную речь.

Дилан скрупулёзен в вопросах и не передаёт мне свидетеля почти до полудня. Харрисон решает сделать перерыв на обед, прежде чем я перекрестно допрошу Дессенса, и как только я добираюсь до места, где могу говорить приватно, я звоню Сэму.

— Что у тебя, Сэм? — спрашиваю я.

— Ничего хорошего. Я установил, что Шиллинг находился в пределах ста двадцати километров от шести из восьми смертей в момент их совершения. По одному я его оправдал, над восьмым ещё работаю.

— Дерьмо, — говорю я, в очередной раз проявляя свой характерный риторический талант.

— Энди, эти смерти произошли по всей стране. Шансы на то, что Кенни оказался в каждом из этих мест в то самое время, астрономически малы. Это за пределами совпадения. Далеко за пределами.

— Я знаю, — говорю я, потому что я знаю, и нет ничего полезного в том, чтобы отрицать это. Я договариваюсь встретиться с Сэмом после суда и иду искать Кевина. Его реакция такая же, как у Сэма, и мы решаем сегодня вечером придумать, как нам с этим справиться.

Дессенс снова занимает место свидетеля, без сомнения, подготовленный Диланом к полномасштабному перекрёстному допросу по всем вопросам. Он его не получит; я уже сделал все необходимые замечания с предыдущими свидетелями. Вместо этого я собираюсь использовать этот перекрёстный допрос, чтобы начать излагать защиту.

— Капитан Дессенс, вы показали, что мистер Шиллинг стал центром вашего расследования на раннем этапе. Насколько я понимаю, уже через двенадцать часов он был вашим главным подозреваемым.

Он кивает.

— Это правильно.

— Кто были вашими не-главными подозреваемыми?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Позвольте мне попытаться выразиться яснее. Кто был в вашем списке подозреваемых; кого вы вычеркнули из этого списка, когда решили, что вашим человеком является мистер Шиллинг?

— Не было конкретных имён; это было рано, и у нас не было возможности глубоко заняться расследованием.

— Значит, мистер Шиллинг был единственным подозреваемым, а также и главным?

— Да.

— Обычно, в расследовании убийства, когда главный подозреваемый не бросается в глаза так быстро, можно ли сказать, что у вас большой список подозреваемых, который вы затем сужаете?

— Обычно, но каждое дело особенное.

— Но вы никогда не составляли такой список для этого дела? Вы прекратили поиски после ареста мистера Шиллинга?

Он качает головой.

— Мы продолжили тщательное расследование, но у нас был наш человек.

— Ваше «тщательное» расследование выявило тот факт, что жертва торговал наркотиками?

Дилан вскакивает с места, возражая, что это не входит в рамки его прямого допроса, но я спорю, что входит, поскольку Дилан просил Дессенса рассказывать о расследовании. Харрисон соглашается и разрешает Дессенсу ответить.

— У нас были на то указания, да. Ничего, что было бы доказано.

— Так же, как и вина мистера Шиллинга в этом деле не доказана, поскольку присяжные ещё не вынесли вердикт?

Дилан возражает, что это спорно, и Харрисон удовлетворяет возражение.

Я наступаю.

— Выяснили ли вы, где мистер Престон брал наркотики, которые продавал? — спрашиваю я.

— Не с достаточной уверенностью, чтобы я мог назвать здесь сегодня имя.

Я киваю.

— Справедливо. Я назову несколько имён, а вы скажете, могли ли они быть возможными поставщиками наркотиков мистеру Престону? Например… Альберт Швейцер? Папа Иоанн Павел? Королева Англии?

Дилан снова возражает, называя мои вопросы «фривольными», что не является новостью. Харрисон снова удовлетворяет возражение.

— Капитан Дессенс, — спрашиваю я. — По вашему опыту, являются ли поставщики наркотиков опасными людьми, которые часто нанимают других опасных людей?

Он соглашается с этим, но мало с чем ещё. Я отпускаю