Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

включал электричество. Слабый свет от окон отражался узкими, острыми полосками от хромированных предметов, а стекло на столе шефа тускло отливало сталью. Такой же металлический отблеск лежал на лице Ранселера, оно выглядело мертвенно-бледным.

Дики Крайер чуть ли не порхал возле босса, но двигался по кабинету с таким расчетом, чтобы все время видеть лицо Брета и в любой момент подать нужную реплику. Крайер хорошо понимал, какая роль ему отводилась. Он всегда оказывался там, где требовался свидетель, подручный, шумливый сторонник или безмолвный участник. Крайер твердо помнил, что есть «время любить и время ненавидеть». Иными словами, Крайер в точности знал, когда можно спорить с начальством. Как раз то, что не было дано мне. Я не ведал даже, когда можно спорить с собственной женой.

– Ты что, не сказал Фрэнку, что все эти материалы подлинные?

За последние полчаса Крайер спрашивал это уже в третий раз.

– Фрэнку все равно, подлинные они или нет, – ответил я. Оба взглянули со страхом. – Поскольку они не исходили из его берлинского офиса.

– Ты несправедлив по отношению к Фрэнку, – заметил Брет, не выказывая желания дискутировать. Он снял пиджак и повесил на спинку кресла, аккуратно расправив.

– А как прикажете вам подавать? – спросил я. – Вы хотите услышать от меня, будто он сидит по ночам дома, примеряет фальшивую бороду и сочиняет новые коды и шифры, дабы не утратить практические навыки?

Возможно, я был раздосадован тем, что сказал мне Вернер, якобы Фрэнк постарается не пустить меня на свое место в Берлине. Я этому не верил, но все же разозлился. Мы с Фрэнком дружили, но лишь когда я помнил, где мое место. Случалось, я забывал.

–Мне не нужен в берлинском офисе услужливый медведь, – заявил Брет Ранселер и сделал паузу, наверняка чтобы я отметил про себя личное местоимение, употребленное им. «Мне» подчеркивало, что именно он, Брет Ранселер, решает, кто получит желанное местечко.

Харрингтон – фамилия, а не имя, сейчас употреблялась для того, чтобы показать: Ранселер дистанцируется от подчиненного, – направлен в Берлин, чтобы разобраться в тамошнем хаосе, и он справился. Конечно, звезд с неба не хватает, всем это известно. Его послали затем, чтобы он председательствовал при банкротстве некомпетентности.

Ранселер, не кто иной, назначил Фрэнка Харрингтона в Берлин. А Брет всегда негодовал, если что-нибудь говорилось не в пользу человека, им посланного.

– Фрэнк сотворил чудеса, – вставил Дики Крайер. Явно рефлекторная реплика, и пока я ее взвешивал, он добавил: – Ты, конечно, рисковал, Брет, поставив Фрэнка, когда половина руководства департамента твердила, что все закончится катастрофой.

Дики Крайер выбрал подходящий момент и прищелкнул языком, выражая презрение к тем ограниченным людям, что ставили под вопрос смелое решение Брета Ранселера. Он посмотрел и в мою сторону, поскольку знал, что среди сомневающихся был и я.

Ранселер спросил:

– Может, ты еще что-нибудь заметил в этих материалах, которые мгновенно исчезнувший доброжелатель швырнул Фрэнку на стол? – Он взглядом дал понять, что именно я позволил ускользнуть «доброжелателю».

– Хочешь, чтобы я ответил, Брет? – спросил я. – Или подождем, пока что-нибудь скажет Дики?

– Что за чушь ты городишь? – насторожился Дики. – Что касается материалов, то я обратил внимание на некоторые их особенности. Сейчас я пишу докладную.

Дики поступал очень самонадеянно, поскольку ранее признавался в своей полной некомпетентности по этой проблеме.

– Бернард? – Ранселер вопросительно взглянул.

– Все документы получены через офис Джайлса Трента?

– Точно, – подтвердил Брет. – Все бумаги этой пачки попали к русским, а затем на какой-то стадии прошли через руки Трента.

– Можно добавить? – предложил я. – Несколько лет назад – у меня записаны даты и подробности – берлинский офис получил радиоперехват из Карлсхорста. Через три дня его отправили обратно. Дежурил Трент.

– Тогда почему же, черт возьми, нет записи в его досье? – спросил Крайер.

Я заметил, что у него под синей шелковой рубашкой висит золотой медальон. А костюм дополняли белые брюки из плотной хлопчатобумажной ткани.

– Подозрения с него сняли, – пояснил я. – В Берлине разобрались, кто нес ответственность, и приняли меры.

– Но ты этому не веришь, – заметил Ранселер.

Я сделал неопределенный жест, он должен был означать нечто вроде покорности судьбе.

– Но он тогда находился в здании? – спросил Ранселер.

– Дежурил, – сказал я, не отвечая прямо. – И занимался всем, что на прошлой неделе доставили в Берлин.

– Что ты думаешь, Дики? – поинтересовался Ранселер.

– Может, мы излишне придираемся, – предположил Крайер. – Не исключено, мы слишком прямолинейно пытаемся утверждать, что Трент нас предал, а сами делаем вид, будто доискиваемся чего-то еще. – Он улыбнулся. – Иногда все в жизни просто. Иногда же так только кажется.

Это был крик души.

Я ничего не сказал. Ранселер – тоже. Он ни о чем не спросил. Я понял, что по части загадочности мне с Крайером тягаться бесполезно.

Когда беседа закончилась, Дики пригласил меня в свой кабинет. Пришлось довольно долго выразительно поглядывать на часы, прежде чем он открыл бар.

– Ну, – сказал Крайер, подавая объемистый стакан с джином и тоником. – Что бы все это значило, черт возьми?

– С чего ты хочешь начать? – вопросом на вопрос ответил я.

Для меня трудность состояла в том, что Брет Ранселер отличался упрямством и туго соображал. Сложность эта усугублялась близорукой растерянностью Крайера.

– Не хочешь ли ты сказать, будто Джайлс Трент ни в чем не виноват? – раздраженно спросил он.

– Нет, не хочу.

Я тянул какую-то сильно разбавленную смесь. Крайер тем временем пытался выловить из стакана кусочек этикетки от бутылки с тоником, бумажка плавала среди кубиков льда.

– Значит, Трент виновен?

– Возможно, – ответил я.

– Тогда непонятно, к чему вы с Бретом только что устроили спектакль.

– Можно, я добавлю немного джина?

Крайер кивнул и проследил за тем, сколько я налью в свой стакан.

– Так почему просто не взять Трента за одно место и не покончить с этим?

– Брет намеревается включить его в игру и выяснить, чего хотят русские.

– Чего они от него хотят! – Крайер презрительно фыркнул. – Великий Боже! Они вертели им, как угодно, а теперь Брет собирается дать им дополнительный шанс… Сколько времени понадобится ему, чтобы понять, чего русские добиваются? По-моему, и так ясно: им желательно знать, что мы делаем, говорим и планируем здесь, на верхнем этаже. Этого они и добиваются.

– Ну, если ты прав, тогда ничего страшного. Все, что здесь происходит, говорится и планируется, может уместиться на обратной стороне почтовой марки. И еще останется место для церковной молитвы.

– Хватит толковать о придурках, – сказал Крайер.

Он был прав насчет Трента. Агента, настолько близкого к нам, можно использовать только целенаправленно. Например, для составления «комментария».