Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

британский чиновник. Нам придется прибегнуть к тому, что мы называем проверкой категории «Дабл-Икс». Мы надеемся, что вы поймете, почему это необходимо, а также не откажетесь помогать тем, кому поручат эту работу.

– Я ничего не понимаю. Неужели Фрэнк не в силах все уладить сам?

– Если вы не будете делать поспешных умозаключений, миссис Фолькман, вы поймете: очень важно, чтобы Фрэнк об этом ничего не узнал.

– Фрэнку об этом не скажут?

– Пусть Фрэнк думает, что его личная жизнь остается для всех тайной. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы это желание осуществить… – Я сделал неопределенный жест рукой. – Ну, представьте, каково будет его состояние, если молодые сотрудники из его же отдела примутся строчить донесения о том, куда вы поехали, с кем вы виделись и сколько у вас на счету в банке? И что он почувствует, если ему придется читать сообщения о ваших отношениях с разными людьми в прежние времена? Вы о них уже наполовину забыли, а ему напомнят, и это может принести вам обоим только страдание.

Она вдохнула сигаретный дым и взглянула на меня сквозь прищуренные ресницы.

– Вы хотите сказать, что ваши следователи будут совать свой нос именно в такие дела?

– Вы – светская женщина, миссис Фолькман. И умная. И вы, конечно, догадались, что расследование уже началось. Ни один из агентов, к вам приставленных, мне еще ничего не докладывал, но вы, должно быть, заметили, что в течение трех-четырех недель вас скрытно сопровождали некие люди. К сожалению, их не столь трудно определить, выделить из толпы. Разумеется, такие проверки мы не поручаем более опытным сотрудникам. Поэтому я не удивлюсь, если вы поняли происходящее. – Я выждал, пока не последует ее реакция, но она сидела, откинувшись на подушку, и смотрела мне прямо в лицо. Курила и не говорила ни слова. – Я должен был прийти и все вам рассказать еще месяц назад, но у меня скопилось столько работы, что не нашлось возможности вырваться.

– Ах ты, ублюдок, – сказала она.

Теперь она не улыбалась. Я почувствовал, что сейчас передо мной и есть настоящая Зена Фолькман.

– Я всего лишь выполняю приказ, миссис Фолькман.

– То же самое делал Эйхман, – с горечью произнесла она.

– Да, вы знаете о немецкой истории больше меня, миссис Фолькман, и я верю каждому вашему слову.

Я одним глотком выпил оставшийся кофе и поднялся. Она не шелохнулась, но продолжала, не отрываясь, смотреть на меня.

– Я не пойду через черный ход, если не возражаете, – сказал я. – Мне не хочется беспокоить собак.

– Вы просто боитесь, что они вас разорвут.

– Да, это еще одна причина, – признался я. – Провожать меня не нужно.

– Фрэнк сделает так, что вы вылетите со службы за эти штучки, – пообещала она.

Я остановился.

– На вашем месте, миссис Фолькман, я бы не молвил Фрэнку ни слова о том, что произошло, – начал я. – Это решение принято в Лондоне, причем принято его друзьями. Если делу дадут официальный ход, Фрэнку придется предстать перед следственной комиссией. И многое объяснить. Не исключено, что он потеряет работу и даже пенсию. Если такое случится, друзья Фрэнка могут прийти к выводу, что во всем виноваты вы. А у Фрэнка полно друзей в Бонне и в Лондоне, и люди эти очень верные.

– Пошел вон!

– Если вам нечего скрывать, то проблем не будет, тем более при помощи верных друзей, – заверил я.

– Убирайся, пока я не спустила на тебя собак…

Я вернулся в машину и стал ждать. Я решил вытерпеть часа полтора и посмотреть, вызовет ли моя поспешно сымпровизированная история какую-нибудь реакцию с ее стороны. В это время, да еще в субботу, после полудня, движение здесь замирало. Я был уверен, что скоро должно было что-то произойти.

С водительского места я видел дом Зены. Спустя час пятнадцать она вышла оттуда с огромным чемоданом и с уже знакомой мне сумкой. Надела пальто из шкуры леопарда и такую же шляпу. Все, разумеется, из натуральной кожи. Зена была не из тех женщин, кто проливал слезы по поводу судьбы леопардов. Она еще закрывала калитку в сад, когда подъехала машина. Зена скользнула на переднее сиденье, рядом с шофером, и машина немедленно отъехала. Я подался вперед, чтобы включить зажигание, но тут же узнал автомобиль, в который она забралась. Это был «ауди» Вернера, и за рулем машины сидел он сам. Когда проезжали мимо меня, я видел, как она что-то говорила мужу, размахивая руками. Я пригнулся, чтобы меня не заметили. Но они слишком увлеклись беседой, чтобы глазеть по сторонам. Значит, все, что она говорила мне о Вернере, ложь. То же самое относилось к его жалобам на нее.

Преследовать их не имело смысла. Если бы я поехал за ними, Вернер наверняка бы меня заметил. В любом случае Берлин надежно перекрыт. На пропускных пунктах дорог дежурили офицеры службы безопасности, то же в аэропорту и в местах пересечения границы, так что для меня не составляло труда выяснить, куда они направились.

Я вернулся к дому Зены. С помощью проволочной вешалки, обнаруженной в машине, я открыл окно подсобного помещения. Зена уходила в большой спешке. В мойке громоздились невымытые пластмассовые миски разных цветов. Фрэнку бы это пришлось не по вкусу. Не понравилось бы ему и то, что я сотворил, вынудив его даму спасаться бегством. Многое бы ему не понравилось…

Возле телефонного аппарата лежала записка. В ней говорилось, что Зена уехала на несколько дней по неотложным семейным делам и что она позвонит ему в офис на следующей неделе. Дальше было сказано, что сосед покормит собак. Она просила оставить еще сто марок в холле на столе.

Какими бы делами не занимался Вернер, походило на то, что Зена имела к этим финансовым играм вполне непосредственное отношение. Мне хотелось знать, связаны ли эти коммерческие забавы с информацией, исходившей от Фрэнка, и какого конкретно рода была информация.

Глава 13

Из кабинета Брета Ранселера, расположенного на верхнем этаже здания, открывался широкий вид на запад. Глядя оттуда, можно было подумать, что Лондон сплошь утопал в зелени. Верхушки деревьев в Сент-Джеймс-парке, Грин-парке и в садах Букингемского дворца, а также далее, там, где был Гайд-парк, смотрелись как сплошное мохнатое покрывало. Сейчас все обволакивал серый туман, что поглощал Лондон в середине дня. Небо над головой было темным, но все же сюда прорывались последние отблески солнца, выхватывая яркие, изумрудные прямоугольники площадей в районе Белгрейвия.

В комнате стало сумрачно от дождевых облаков, но Ранселер не