Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев

пятнадцать лет назад, когда они познакомились, попросил проводить его до двери. Пожал на прощанье Романову руку, похлопал Игоря по плечу и, опустив голову, последовал за хозяйкой дома к выходу.

Романов тоже долго не задержался в гостях у сына. Немного поговорив о том, кто и за что мог убить бывшего милиционера Третьякова, обсудил все возможные варианты развития событий, после чего попросил разрешения уйти.

Игорь понимал состояние отца и потому не возражал – взял его за руку и отвел в прихожую.

– Береги себя, – сказал на прощанье. – И приходи на следующей неделе.

Закрыв за отцом дверь, он тихо, стараясь не привлекать внимание мамы, вернулся в свою комнату. Сел на подоконник и, давясь слезами оттого, что в очередной раз чуда не произошло, принялся высматривать в окне мужскую фигурку в серой дубленке с шапкой из черной норки.

* * *

Результаты токсикологической экспертизы стали известны в тот же день, когда был найден труп проректора медицинского института Степана Ребко. Ее результаты, как и причины смерти, озадачили одних – тех, кто считал, что никакой небесной кары нет, а есть одна людская злоба, – и подтвердили правоту других – тех, кто верил в существование неких высших сил. Как следовало из слов выступившего по телевидению пресс-атташе Главного управления внутренних дел области, следов яда в организме Вячеслава Третьякова обнаружено не было. Что же касается Степана Ребко, то его смерть наступила в результате кардиогенного шока, вызванного атеросклерозом сосудов сердца.

Как могло случиться, что два человека из списка Всевидящего один за другим умерли почти в одно и то же время, Романов не понимал. Не понимали этого и родственники умерших, требовавших от властей провести тщательное расследование обстоятельств смерти близких. Однако все, к кому они ни обращались, отвечали не только одно и то же, но и практически одними и теми же словами:

«Поскольку смерть как Третьякова, так и Ребко наступила в результате естественных причин, то и заводить уголовное дело никаких естественных причин, извините, нет».

* * *

Анатолий Кудрявцев любил поваляться в постели, особенно после ухода жены, когда в комнате становилось настолько тихо, что можно было услышать под лапами проходившего мимо кота скрип половиц, нежиться под одеялом, смотреть по телевизору утренние новости и не торопясь пить из широкой чашки черный свежемолотый кофе.

Однако в этот день ни полежать, ни понежиться толком не удалось. Едва за женой закрылась дверь, как позвонил некий господин, представившийся близким товарищем Косоурова, и попросил о встрече.

Обычно в эти минуты Кудрявцев делами не занимался, однако воспоминание о весьма выгодном сотрудничестве с владельцем строительной фирмы «Монтаж и строительство», теперь уже, к сожалению, бывшим, вынудило его начать рабочий день раньше обычного.

– Хорошо, давайте встретимся, – ответил он, косясь одним глазом на экран телевизора, где показывали отрывки хоккейного матча с участием местной команды с уфимским «Салаватом Юлаевым». – А что вы, простите, хотели? Разместить рекламу?

Обдумывая ответ, незнакомец помолчал несколько секунд. Потом сказал, что деньги на рекламу он обычно тратит в других местах.

– От вас мне требуется помощь иного рода… Мне нужна… как бы это точнее выразиться… антиреклама, давайте назовем это так… Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

Кудрявцев понимал. Подобно голодной лисе, почувствовавшей присутствие жирной мыши, он напрягся, ожидая, что последует за этими словами. Не дождавшись, сделал большой глоток кофе из чашки и осторожно, словно боясь спугнуть дичь, спросил:

– Вы имеете в виду антирекламу ваших конкурентов?

– Да. Я хочу, чтобы после вашей статьи они лопнули, как мыльный пузырь. Сможете?

В этот момент ведущий телепрограммы новостей сказал о том, что после поражения от «Салавата Юлаева» шансы на выход в плей-офф у их любимой команды еще не потеряны.

Кудрявцев с сомнением почесал за ухом.

– Даже не знаю. Для того чтобы написать такую статью, нужен серьезный компромат.

Незнакомец сказал, что все необходимые документы он может предоставить в любое удобное для него время.

– Что за документы? – спросил Кудрявцев. – Я имею в виду: что в них?

– Ничего необычного – счета, расписки разные, накладные…

– Понятно… Компромат, надеюсь, из надежных источников?

– Нет. Это фальшивка от первой до последней страницы.

В первую секунду Кудрявцев, казалось, не понял, что ему сказали. Потом, когда до него дошла суть поступившего предложения, хотел послать незнакомца к черту и отключить телефон.

– Вы с ума сошли! – заорал он. – За кого вы меня принимаете?! Вы хоть понимаете, что предлагаете?!

Спокойно, так, словно бурная реакция Кудрявцева не оказалась для него неожиданной, незнакомец сказал, что принимает его, Анатолия Николаевича, за одного из лучших в городе журналистов и предлагает гонорар в размере пятидесяти тысяч долларов.

Кудрявцев поперхнулся. Поглядел на экран телевизора, где показывали какой-то вновь открывшийся автомобильный салон, и, проглотив комок в горле, спросил, где и когда можно забрать документы.

– Хочу взглянуть на них. Может, что и получится.

– У вас есть машина?

– Да. «Мерседес». Правда, совсем старый…

– Тогда встретимся через час у кафе «Минутка», что на дороге в аэропорт. Знаете?

Кудрявцев сказал: «Знаю».

– Ну вот там давайте и состыкуемся.

Незнакомец попрощался и, попросив не опаздывать, отключил связь.

Ровно через час Кудрявцев вышел из салона своего автомобиля. Пересев в «Ауди» красного цвета с тонированными стеклами, протянул для приветствия руку сидящему на заднем сиденье человеку в длинном черном пальто и тут же отдернул, увидев на его лице маску страшной птицы с огромным черным клювом.

– Ку-ку, – сказала маска. – Царствуй лежа на боку.

– Чего? – не понял Кудрявцев.

– Ку-ку, говорю. Ты задержан по решению небесного суда. Сиди смирно, щелкопер продажный, не то больно будет!

* * *

Узнав о смерти журналиста Анатолия Кудрявцева, Романов не на шутку испугался. Не зная, что делать, он все утро ходил по комнате из угла в угол и напряженно размышлял на тему, как и почему умирают люди из списка лжежурналиста Всевидящего. По всему выходило, что умирают они не своей смертью по разным, но вполне естественным причинам: Третьяков – от инсульта, Ребко – от кардиогенного шока, Кудрявцев – от разрыва сердца.

«Но так не бывает! Нельзя умереть не своей, то есть насильственной, смертью по естественной причине. Это нонсенс!»

Романов подошел к окну. Посмотрев на свою «Нексию», неловко уткнувшуюся носом в наваленный дворниками сугроб, подумал о том, что совсем не важно, отчего и по какой причине умирают люди, – главное, они умирают, и умирают почти так, как исчезают буквы в детской загадке.

– А и Б сидели на трубе. А упало, сраженное инсультом, Б пропало от