Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Ничего важного.

– Откуда вы знаете госпожу Хэксби? – потребовал ответа ван Рибик.

– Мы с покойным господином Хэксби несколько раз пересекались. – Голос Марвуда звучал бесстрастно. – Хотя, насколько я могу судить, вас это никоим образом не касается.

– Касается или нет, решать даме, а не вам.

– И не вам.

Кэтрин вдруг рассердилась. Двое мужчин стояли друг напротив друга, будто два участника петушиных боев – с капюшонами на головах и острыми шпорами, охваченные жаждой пустить сопернику кровь. Шел дождь, и вода капала с полей их шляп. Оба как будто забыли о Кэт. Да и о погоде тоже.

– Ну что ж, сэр, благодарю за приятный вечер, – обращаясь к ван Рибику, произнесла Кэтрин.

– Более чем приятный, мадам, – с дежурным поклоном ответил голландец. – Во всяком случае, для меня. Даже не хочется завершать его так быстро…

– Однако уже поздно, – перебила его Кэт, – а потому желаю вам обоим доброй ночи.

Не оглядываясь на Марвуда и ван Рибика, она вошла в дом. С приятным хлопком Фибс закрыл за Кэтрин дверь, избавив ее от всей этой сцены: препирающихся джентльменов и недовольного возницы, дождя, ветра и ночной темноты.

Глава 17

В четверг я почти двадцать минут почем зря проторчал возле Темпл-Бар. К четверти первого стало ясно, что Джонсон не придет. А впрочем, шансы с самого начала были невелики: после того как я пресек его попытки взыскать проигрыш Эббота с Горвина, у этого человека нет ни единой причины мне доверять. А может, Джонсон даже толком не разобрал, что я прошептал у двери, или же он слишком боялся ван Рибика и Коннолли и посчитал встречу со мной неоправданным риском.

Теперь я был раздосадован вдвойне. Когда, исполняя поручение лорда Арлингтона, мне пришлось разбираться в обстоятельствах, предшествующих смерти Эббота, другого выхода у меня просто не было – не мог же я ослушаться приказа начальства. Но вчера вечером, когда я увидел ван Рибика с Кэт, у меня появилась еще одна причина пообщаться с Джонсоном. До этого я выяснил, что голландец – habitué[45] «Синего куста», а значит, он игрок, вращающийся в сомнительных кругах. Более того, в заведении он известен как Вульф, а разве станет честный человек скрывать свое имя? К тому же я знал, что ван Рибик – друг и деловой партнер господина Фэншоу, бывшего свекра жены Эббота и родного деда ее дочери. Да вдобавок я еще и видел его самого вместе с Эбботом.

И тут вдруг оказалось, что ван Рибик успел настолько сблизиться с Кэтрин, что она согласилась провести вечер в его обществе. А что еще хуже, голландец ясно дал ей понять, что желает новой встречи. Я бы многое отдал, чтобы предупредить Кэт, велев ей держаться подальше от этого подозрительного типа. Но понимал, что, если не соберу весомые доказательства, она меня просто-напросто не послушает.

Признав поражение, я зашагал по Стрэнду к «Фонтану». Отыскав свободное место на скамье за общим столом, я едва успел туда протиснуться, как вдруг кто-то дотронулся до моего плеча. Передо мной стоял Джонсон: его лицо блестело от пота, и он тяжело дышал, разинув рот, будто гаргулья, – похоже, этот человек очень спешил. На нем был тот же бордовый камзол, что и вчера, выглядевший при дневном свете совсем заношенным.

– Добрый день, – сказал я. – А я уж отчаялся вас дождаться.

– Прошу прощения, сэр. – Его большие глаза так блестели от влаги, что казалось, будто он вот-вот расплачется. – Я рассудил, что осторожность превыше всего. Хотел убедиться, что вы один. Думал, мало ли что…

– Боялись, что я против вас злоумышляю? С чего бы вдруг?

– Откуда мне знать, сэр? – Внезапно тоненький голосок Джонсона зазвучал чопорно. – Мне про ваши дела ничего не известно. Но при моем занятии учишься быть осмотрительным.

– Раз уж вы здесь, то отобедаете со мной?

– Благодарю, с удовольствием.

– В таком случае спрошу, найдется ли для нас отдельный стол или комната.

Встав и перебравшись через скамью, я подозвал слугу.

– Кажется, вы говорили, что меня… э-э-э… ждет достойное вознаграждение? Можно спросить, какое именно?

– Мне нужны сведения, и я готов за них заплатить, – ответил я. – Сумма зависит от качества информации.

Половой отвел нас к отдельному столику. Мы заказали обед. Свет из окна слева падал так, что шрамы на моей щеке и шее предстали во всей красе. Я заметил, что Джонсон глаз с них не сводит.

– Советую вытянуть шею, – холодно бросил я. – Так вам будет лучше видно.

Смущенно покраснев, он отпрянул:

– Извините, сэр. Это как-то само собой получилось… клянусь честью, я не хотел…

– Хватит уже кудахтать.

Я выдержал паузу. За эти несколько лет я узнал, что существует много разных способов поставить собеседника в неудобное положение: даже от моих ожогов есть польза. Лицо Джонсона выражало страх. Среди черной щетины на его щеке я заметил седые волоски.

– Будьте со мной честны, и я останусь доволен. Но если вдруг что-нибудь скроете или попытаетесь обвести меня вокруг пальца, клянусь Богом, я обрушу на вас всю силу и мощь закона. Не забывайте, вы совершили подлог.

– Но ведь… это дело рук Эббота.

– Судья с вами не согласится. К тому же Эббот мертв, а вы живы-здоровы. Вы желали обманным путем получить незаконную прибыль. А это прямой путь на виселицу. Понимаете, к чему я клоню?

Джонсон энергично закивал.

– Берегитесь, – произнес я, прислоняясь к стене. – Будете и дальше продолжать в том же духе – распрощаетесь с головой.

Половой не мог выбрать лучшего момента, чтобы подойти к нам с кувшином эля. По моему кивку он наполнил обе кружки. Вцепившись в свою, Джонсон сделал большой глоток.

– Признайтесь, – продолжил я. – Вы ведь именно так зарабатываете себе на хлеб? К вам в «Синий куст» отправляют жирного гуся, вы его ощипываете, а потом делите прибыль с сообщниками.

Щеки Джонсона снова стали красными.

– Если человек любит играть, я ведь не могу ему этого запретить. Он же все равно с кем-нибудь сядет за стол, так почему бы не со мной?

– «Синий куст» своего рода механизм, назначение которого – отделять от людей их деньги, и вы в этом механизме лишь винтик. Я прав?

– Против нас закона нет, сэр. Это такая же работа, как и любая другая.

– А велико ли жалованье?

– Когда как. Тут надо смотреть на вещи философски. Бывает, фортуна от тебя отворачивается, а потом вдруг раз – и улыбнется. – Джонсон вытянул вперед левую руку и чуть смущенно прибавил: – Как