Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – Только пару бутылок воды, пожалуйста. Мне нужно сохранять голову ясной, а Миле, похоже, давно пора протрезветь.

– Ага, минут десять назад она хотела заказать еще, но я отказала, – сказала Диана Мари. – Боялась, что она попытается уйти, но, похоже, ее некому подвезти, и она застряла. Джина сказала, что она пришла с другой официанткой из «Девятнадцатой лунки», но когда я пришла, та свинтила с каким-то парнем, как только я тебе написала.

– А как же «девочек не бросаем»? – изумилась я. Никто из нас не оставил бы девушку в баре одну. – Но с другой стороны, по крайней мере, она не за рулем.

Диана Мари кивнула.

– Знаю, Мила в последнее время принимает не лучшие решения, но признаю, сейчас мне ее жалко. Она выглядит как последний щенок из помета, когда всех остальных разобрали.

К своему недовольству, я была вынуждена согласиться с оценкой подруги. Я собиралась налететь на Милу, как весенний торнадо, но ее вид заставил меня пересмотреть план.

– Знаешь, может, ты и права. Похоже, сейчас ей нужна подруга, а не следователь. – Я взяла у Дианы Мари бутылки с водой. – Пожелай мне удачи. Будь что будет.

Мила сверлила глазами столешницу, не поднимая головы. На вопрос, можно ли присесть, она лишь искоса глянула из-под длинных ресниц и слегка кивнула.

Я поставила воду на стол и села напротив.

– Удивительно тебя здесь видеть, особенно одну. Ты же говорила, что Этель не разрешает ходить по таким заведениям?

– Она не знает, что я здесь, – вздохнула Мила, беря бутылку с водой. – Я сказала, что иду в гости к моей подруге Мэллори изучать Библию. Но на самом деле меня продинамили. Я должна была пойти на свидание, но он в последний момент получил приглашение на шикарное мероприятие в загородном клубе Рассвет-Парка и решил, что не хочет показываться со мной на публике. Сказал, что это будет «слишком нервирующе» для его окружения.

Она открутила крышку и успела выпить половину бутылки, пока не прервалась, чтобы вздохнуть.

– Знаешь, что действительно нервирует? – гневно продолжила она. – Встречаться со старым хрычом, который ложится спать в половине девятого и не способен разглядеть хорошую вещь прямо у себя под носом.

– Да, обидно, – согласилась я. – Почему ты его не бросишь и не найдешь ровесника?

– Ни один ровесник не сможет обеспечить мне жизнь, которую я заслуживаю, – раздраженно фыркнула Мила. – Так что тут либо терпеть старика и готовиться менять ему памперсы ради наследства, либо принять перспективу умереть бедной. По крайней мере, в первом варианте в конце тоннеля есть свет.

– Мила, ты слишком умна, чтобы ограничиваться двумя этими вариантами, – сказала я, сжимая ее ладонь. – Ты же понимаешь, что Рэндольф Поттс просто тебя использовал?

Услышав имя Рэндольфа, Мила выпучила глаза, но потом на ее лице отразилось смирение.

– Наверное, да. Тебе, конечно, ни к чему, но у нас с ним закрутилось сразу, как я устроилась в «Девятнадцатую лунку», и я понятия не имела, что он женат. Клянусь. Он не носил обручального кольца. Когда я узнала о жене, то попыталась порвать с ним, но он наплел про проблемы в браке и клялся, что уйдет от старой карги. А я была достаточно наивна. Или, может, мне слишком хотелось ему верить.

– Ты не первая наивная девушка, поверившая лжи мужчины постарше, – заверила я ее.

– Да, но она умерла, и теперь ничто не мешает нам жить так, как он обещал, верно? – с надеждой спросила она. – Так почему же он не взял меня сегодня в загородный клуб?

– Мила, Руби умерла всего неделю назад, даже похорон еще не было, – напомнила я, едва сдерживая желание закатить глаза. – Сложно винить его за то, что он не хочет шокировать свое окружение появлением в твоей компании.

– О, да кому какое дело, что думают старые зануды? Он не слишком-то беспокоился об этом, когда дарил мне ожерелье.

Только произнеся слова, она осознала, что сказала. Она выпучила глаза и виновато посмотрела на меня.

– Что ж, тайное стало явным, – потупив взгляд, сказала она. – Прости, что соврала, но он запретил говорить, откуда оно.

– Я так и предполагала. – Я успокаивающе похлопала ее по руке. – Но ты ведь соврала мне не только об этом? Я знаю, что в день, когда умерла Руби, тебя не было в баре. Где ты была на самом деле?

Она вздохнула.

– Мы с Рэндольфом были в мотеле «Приют путешественника» на трассе № 9. Мы всегда снимаем номер там.

– Ты имеешь в виду мотель с почасовой арендой? – в шоке спросила я, не веря, что Рэндольф мог опуститься так низко. – Ты ведь понимаешь, что заслуживаешь лучшего?

– Это было временно, – попыталась защититься Мила. – Он говорил, что это единственное место, где мы точно не наткнемся ни на кого из Парка, и что как только он разведется с Руби, то свозит меня на самый лучший пятизвездочный курорт.

Тут у нее затряслась нижняя губа, и по щеке скатилась слеза, словно истинность положения наконец ударила ее по лицу наотмашь.

– И вот я здесь. Застряла в «Речных крысах», одна, меня некому отвезти домой, а он в загородном клубе наслаждается премиальным стейком и дважды запеченной картошкой, – всхлипнула она.

– Поверь, скоро ты поймешь, что он тебе не нужен, – твердо сказала я. – А первая беда решается очень просто. Давай возьмем чашку кофе и еще бутылку воды, чтобы ты окончательно протрезвела, а потом я отвезу тебя к тете Этель, хорошо?

– Спасибо, – сказала она, вытирая слезы. – Не знаю, почему ты так добра ко мне после всего вранья, но я очень благодарна.

– У нас с подругами есть девиз, – подмигнула я, поднимаясь. – «Девочек не бросаем» относится не только к нашей компании. Если одна женщина не поможет другой в трудную минуту, мы никогда не будем править миром, верно?

– Может, я найду таких же подруг и навсегда забуду о старых хрычах, – сказала она и впервые за разговор наградила меня дрожащей улыбкой.

Глава 29

К тому моменту, как я привела Милу в чувство и отвезла к дому Этель в Простецком овраге на другом конце округа, уже перевалило за восемь. Услышав, как отвратительно обошелся с ней Рэндольф и как воспользовался ее неопытностью, я настолько разозлилась, что всерьез захотела прижать его к стенке и прямо выложить все подозрения. Помня слова Милы о том, что он всегда рано ложится спать, я