Жизнь на грани фола - Александр Рыжов

Касаткин схватил шайбу, которая все еще волчком крутилась возле его коньков, и запулил обратно. Чуть-чуть не попал. Фомичев ждал подобной реакции, вовремя увернулся. Алексей, не в силах сдержаться, толкнул калитку, полез на территорию «Акул». Не надо было этого делать, но «багровая ярость» обуяла.

Судья сзади загорланил: «Стоп! Стоп!» Подъехали партнеры, Варнаков с Лобановым, оттащили Касаткина подальше от борта. Варнаков зарычал:

— Балда! Это провокация!

Кончилось тем, что выписали Алексею пятиминутный штраф, но это уже не имело значения: через минуту и пять секунд матч завершился. На табло значился результат: четырнадцать — три в пользу армейцев. Не о таком реванше мечтали «Акулы», но теперь уже поздно было что-то менять и отменять. Второй раз кряду Советы побили их, как недорослей.

В раздевалке галдели, настроение у всех было преотличное. Да и почему не радоваться? Не провалили на гастролях ни одного матча, показали себя во всей красе.

Но вот вошел Тренер, и все притихли. Уж он-то всегда найдет, за что отругать. Касаткин поежился, зная, что он — первый кандидат на получение втыка. Однако Виктор Васильевич тоже пребывал в хорошем расположении духа. Никого ругать не стал, поблагодарил команду за победы и самоотдачу и пообещал выбить у кураторов из Минобороны материальное поощрение для всех.

На следующее утро улетали из Кельна домой. Поднялись рано, собрали вещи в дорогу, лениво вышли из отеля. Алексей и Анка стояли у автобуса, который должен был отвезти команду в аэропорт, ждали остальных.

— Смотри! — Анка ткнула Алексея в бок. — Фомичев!

Касаткин посмотрел в сторону трамвайной остановки. Оттуда шел Фомичев, по-гопнически засунув руки в карманы и сплевывая под ноги. Так делает школьное хулиганье, чтобы нагнать страху на младшеклассников. В исполнении взрослого человека это смотрелось глупейше, бюргеры оглядывались на Фомичева с недоумением, но он их не замечал. Подошел к Алексею вплотную. Тот не двинулся с места, стоял как стоял, только Анку собою заслонил.

Был убежден: ничего этот придурок не сделает. Он один, а за Касаткиным — сила. Армейцы поочередно выходили из отеля, забрасывали баулы в автобус. Тренера еще не было, поэтому не трогались. Фомичева они узнали, но вмешиваться не торопились — их помощь пока не требовалась.

Касаткин не напрашивался на этот разговор, и правильнее было бы смолчать, пусть Фомичев первым начинает. Но как было не съязвить?

— На трамвайчике приехал? А где же твой лимузин?

Фомичев потемнел, вытащил руки из карманов. Проговорил тихо:

— Радуешься? Ничего… Мы с тобой еще встретимся.

— Может быть. — Алексей не стал отрицать. — И что с того?

— В другой раз так просто не отделаешься. Обещаю!

Как торжественно он это произнес! Будто присягу давал. Касаткину стало смешно, он даже не нашелся с ходу, что ответить. За него это сделала Анка. Она вышла из-за его плеча, бесстрашно глянула в глаза Фомичева и выдала:

— Ха! Напугал кота сосиской. Иди фонтаны стриги и на форточке катайся!

Заржали все, кто стоял неподалеку. А Леша Касаткин — громче всех. Приятно слышать, когда так изящно посылают.

Фомичев, красный, как перезрелый томат, выпустил изо рта обильную слюну, она запузырилась у него на губах, и от этого он стал еще омерзительнее. Но Алексей уже не смотрел на него. Из отеля вышел Тренер и объявил, что пора ехать, до рейса два с половиной часа. Касаткин взял Анку за руку, и они вошли в автобус.

Заграничные приключения остались позади.

Глава 9

Красная линия

Вечером двадцать второго августа прилетели в Москву. Сошедшей с самолета армейской команде устроили официальную встречу, присутствовал чиновник из военного ведомства, он задвинул речь минут на двадцать и вручил игрокам благодарственные письма с подписью министра Устинова. Алексей принял награду из рук управленца с трепетом, долго изучал. Другие же свернули письма в трубочки, с небрежением засунули в баулы. У каждого из них этих писем и грамот было завались, хоть вместо обоев стенки обклеивай.

На выходе из аэропорта героев встретили поклонники. Толпа не толпа, но человек тридцать, прознавшие о прилете команды из Германии, поджидали на улице и сбежались, требуя автографы. Повышенным вниманием пользовались, разумеется, игроки первой пятерки и Третьяк, их облепили со всех сторон. Но и Касаткин не остался обделенным, к нему тоже подбежали три девушки, все, как на подбор, в косынках (колхозницы, что ли? приехали столицу посмотреть?), совали блокноты, просили:

— Распишитесь, пожалуйста! Мы гордиться будем!

Так и вживался Леша Касаткин в образ звезды спорта. Непривычно, курьезно, но… понравилось!

Потом пристал еще какой-то мужичонка с широкопленочным «Любителем», настоятельно требовал попозировать, говорил, что для газеты. Может, и привирал, чтобы заполучить снимок в домашнюю коллекцию, но какая разница? Звездам полагается быть снисходительными к просьбам простых смертных.

Во всей этой сутолоке Анку оттерли, она переминалась с ноги на ногу возле стоянки такси. Одарив болельщиков чем мог, Алексей поспешил к ней.

Его окликнули:

— Кос! Привет!

Он повернулся на голос и расцвел в улыбке:

— Шкут?! Ты откуда?

Обнялись. Касаткин не виделся со Шкутом с весны, тот, казалось, возмужал, раздался в плечах, еще и усы отпустил для солидности.

— Узнал, что ты с армейцами прилетаешь, решил тебя встретить… Я сейчас на просмотре в «Динамо». Если повезет, возьмут в основу.

— Молоток! — Алексей искренне за него порадовался. — Слушай, поехали в город, сядем в какой-нибудь забегаловке, поговорим…

— Поехали!

Касаткин шагнул к машине с шашечками, чтобы договориться с таксистом, но его снова окликнули, теперь уже официально:

— Алексей Юрьевич! На минуту…

Это Юрзин. Подошел, подтянутый, строгий. Отчеканил:

— Виктор Васильевич ждет вас завтра в восемь утра на базе в Троицке. Просьба не опаздывать.

Проинформировал и удалился. Так и не сложились у него с Касаткиным дружеские отношения.

— Сам Васильич приглашает! — позавидовал Шкут. — Ты крутой! Читал в газетах…

Как было не покрасоваться?

— Да, приглашает. Я пока думаю, взвешиваю…

— А что тут взвешивать? Соглашайся, и все!

— Я птица вольная. Как захочу, так и сделаю.

Из машины выглянул таксист в кавказкой кепке-аэродроме. Спросил, коверкая слова:

— Садымся, да? Клыентов много, ждать нэкогда, дэньги делать нада…

Сели втроем — Алексей, Анка и Шкут — на заднее сиденье просторной «волжанки» и поехали. Жуликоватый водитель сразу предупредил, что повезет не по счетчику (десять копеек за километр), а по двойному тарифу, потому как час пик, от пассажиров отбоя нет… и что такое для знаменитого хоккеиста лишние три рубля, а то и пять? Тоже узнал, прохиндей! За хоккеем в Союзе следили все, от мала до велика и