Гостиница - Кит Даффилд

Я выдохлась, и они это знают. Пустой желудок выворачивается наизнанку.

– Ты бы себя послушала, Джорди! Ну что ты городишь? Работница секс-индустрии открывает школу. Не смеши!

Шарахаюсь прочь от двери, вжимаюсь в стену, прячусь в тень. Оказалось, милый тихоня Матео умеет больно кусаться – дай только повод.

– Ты правда думала, что люди примут тебя всерьез? Фотографии твоих сисек – по всему интернету. Ты же не мать Тереза. Ты стриптизерша, которая флиртует с девственниками онлайн.

Мне кажется, я теряю сознание. Ноги подкашиваются.

– Матти, не надо, – слышится голос Розы, но уже поздно.

– Пусть засунет свои предложения себе в зад, – бросает он напоследок и уходит в комнату.

Дрожащей рукой сгребаю в кулак мокрую от пота футболку, зажмуриваю глаза.

Роза не злится, ей грустно.

– Тебе пора, Джорди. Все кончено.

И я ухожу в штопор. Вламываюсь в свой номер, опустошаю мини-бар. Измельчаю горсть своих счастливых таблеточек и высыпаю в бокал риохи. Врубаю музыку и сижу на подлокотнике дивана, согнувшись над телефоном, – отвечаю самым злобным комментаторам. Дразню их. Провоцирую, чтобы писали еще, рассказывали, что сделают со мной, когда найдут.

Ну же, старайтесь лучше! Покажите, на что способны!

И они стараются. Высмеивают внешность, оскорбляют мать и отца. Я толстая и мерзкая, меня нужно убить. Изнасиловать, пытать, отрезать голову и насадить на пику.

Они пишут, что знают, где я живу. Я должна смотреть в оба, когда хожу по улицам.

Вино кончилось. Надеваю пуховик, сапоги и, шатаясь, бреду вниз, поглядывая в огромные окна, – вьюга крутит пируэты над лесом. Выглядит так красиво, будто в стеклянном шаре. Мне хочется туда. Почувствовать на щеках морозный воздух, подставить себя ветру, чтобы сдул с меня всю дрянь.

В гостинице тихо, вокруг никого. Никто не видит, как я выхожу через черный ход и направляюсь прямо в метель.

Снаружи лютый холод, но мне нравится. Чувствую, как стынет на морозе кожа, – она очищается, и лед сковывает все зло, которое я натворила. Не знаю, куда иду. Пусть метель ведет меня, пусть ее вихри и порывы тащат меня в лес, все дальше, все глубже в чащу. Снег хрустит под ногами. Я прохожу мимо старухиной хижины. Думаю, не постучать ли, но потом вспоминаю, что было в прошлый раз: те жуткие звуки, которые мы слышали, и чувство, что кто-то ползает по стенам.

Я шагаю дальше.

Через несколько минут выхожу на прогалину, оборачиваюсь.

В лесу есть кто-то еще? За путаницей ветвей виднеется нечто похожее на рога, но сквозь метель невозможно ничего разглядеть как следует. Это может быть одинокий олень, а может, демонический лось, о котором говорил Хенрик.

Явился, чтобы меня забрать.

Что ж. Пусть забирает, если хочет.

Мое лицо намокло от снега, а зубы стучат от холода, но я продолжаю идти вперед, раздвигая колючие ветки. Когда мне уже начинает казаться, что лесу нет конца, я выхожу из-под деревьев на берег огромного красивого озера. Его замерзший, дымчато-серый простор тянется к горизонту. Непрерывность ледяной глади нарушает лишь островок с одиноким деревом в центре.

Опускаюсь на колени, сметаю перчаткой снег, очищая толстый прозрачный лед.

«Там мир и покой», – думаю я, вглядываясь в черноту, откуда вверх, играя, стайкой поднимаются пузырьки.

Наклоняюсь ниже, и в глубине возникает лицо. Человеческое лицо. Оно плывет вверх, а под ним колышется невесомое тело. Лицо приближается, выплывает на свет, и я наконец могу различить его черты.

У меня изо рта вырывается крик. Мама!

Она прижимает ладони к поверхности льда, и кончики пальцев темнеют, соприкасаясь с прозрачной коркой. Губы шевелятся, беззвучно умоляя о помощи. На шее зияет широкий разрез, по краям его розовеет холодная плоть.

Мама толкает сильнее, голова запрокидывается, и рана становится еще шире, кровь утекает в воду. Я начинаю паниковать: голова сейчас оторвется от тела, уплывет! Где ее потом найдешь? Подвывая от плача, в отчаянии сжимаю кулак и бью по льду – только бы до нее добраться! Если бы я разбила этот панцирь, она бы вернулась. У меня снова была бы мама!

Она бы качала меня и гладила мои волосы, ласково шептала на ухо: «Я тебя вижу, малышка».

Изо всех сил колочу по льду: мамина голова вот-вот оторвется! И тут, словно у детской игрушки, она со щелчком встает на место. Я все продолжаю бить, уже двумя кулаками, и наконец во льду появляется тоненькая трещина. Я спасу тебя, мамочка! Ты не бойся. Мы будем вместе, и никто нас больше не обидит, никто не разлучит.

Я просто хочу к тебе прикоснуться. Провести рукой по нежной щеке. Как мне было плохо без тебя! Как тяжело!

Лед с треском разлетается на куски. Я падаю вниз, в обжигающе холодную воду, и мир погружается во тьму.

Обоняние, по утверждению некоторых ученых, является важнейшим из наших чувств.

Многие в научном мире считают, что у наших многоклеточных предков обоняние развилось первым из пяти чувств. Возможно, в этом и есть причина того, что ЗАПАХ вызывает столь яркие воспоминания.

Такое случалось с каждым из нас. Ты идешь по улице, мимо проходит кто-то, у кого парфюм как у твоего старого друга или любимого человека, и этот аромат, словно машина времени, в мгновение ока переносит тебя в другое время и место.

Наши воспоминания – не только образы, звуки и ощущения, но еще и запахи, ароматы, что текут, словно реки, в глубине наших душ.

Расскажите о запахах, которые помогают вам путешествовать во времени.

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение P: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 4

(Перевод с финского)

Костры. Для меня нет ничего уютнее, чем их земляной, древесный аромат – сухой и резкий. Он возвращает меня в детство, к тем дням, когда я сидела у бабушки на коленях в этой самой хижине. Когда знала о мире достаточно, чтобы мне стало любопытно, но не так много, чтобы его бояться.

К дням, когда в моей жизни еще не было Хенрика. Когда я не чувствовала, как он наваливается на меня в темноте или сдавливает железными руками мои бедра, стоя у меня за спиной.

К дням, что были еще до того, как в мою жизнь пришел постоянный страх, а за ним – полное бесчувствие.

Уверена, вы хотите спросить, почему я не ушла. Почему столько лет терпела и не сбежала?

Сколько-то лет назад я собрала чемоданы и купила билет на ночной паром в