Кладбище в аренду - Джон Диксон Карр

Теперь, когда к Байлзу вернулись самообладание и привычная мефистофельская ирония, он стал по-настоящему опасен. Перелистывая страницы «Испанской инквизиции», окружной прокурор бросил на собеседников подозрительный взгляд.

– Вам все было известно с самого начала, – процедил он сквозь зубы, глядя на Беттертона.

– Да, я знал, что финансовая отчетность фонда безупречна.

– Вот почему вы не пытались вставлять мне палки в колеса!

– Я умолял вас не тратить на это время, сэр. Однако вы настаивали…

Губы Байлза скривились в злой усмешке.

– Похоже на настоящий заговор, – произнес он и посмотрел на Г. М. – Более того, вы тоже в нем замешаны!

– Полегче, сынок! Не гони лошадей. Я попросил проверить отчетность Мэннинга, потому что был уверен: он не мошенник.

– Вы намеренно ввели нас в заблуждение. Заявили, что подружка Мэннинга – танцовщица.

– Я этого не говорил, Гил. Это слова самого Мэннинга. Он сказал это Кристал, а та передала дальше.

– Вы специально дали нам неправильный адрес и номер телефона. Полиция потратила впустую практически весь день.

– Из-за этой девушки?

– Это была ваша девушка, старый вы упырь!

– Ох, сынок… Что ты говоришь?

– Вот вам еще одно обвинение! Вы не только мешали следствию, но и помогали преступнику скрываться от правосудия.

– Кстати, сынок… А в чем, собственно, обвиняют Мэннинга?

– А вот это, – ответил Байлз, сверкнув глазами, – мы и собираемся выяснить.

Он сделал несколько шагов назад, все еще сжимая книгу в руках.

– Я утверждаю, – торжественно произнес он, будто обращаясь к присяжным, – что вся эта шумиха с арестом была подстроена самим Мэннингом! Кто отправил письма с подвохом стипендиатам? Мэннинг! Кто анонимно разослал подстрекательские записки, которые неминуемо попадут мне в руки? Мэннинг! Кто распустил слухи, что фонд на грани краха? Мэннинг! Кто практически спровоцировал арест? Опять он! И кто исчез, оставив нас в уверенности, что обвинения правдивы? Все тот же Мэннинг!

Каждое восклицание Байлза сопровождалось энергичным кивком Г. М.

– В самую точку, – сказал он. – Все так и есть.

– Но почему? – простонал Байлз. – За каким чертом Мэннингу это понадобилось? Он ведь не сумасшедший, чтобы создавать себе репутацию вора, когда для этого нет никаких оснований. Нет, это определенно заговор. И вы с Беттертоном – заодно. Если нет, тогда объясните: что, черт возьми, все это значит?

– Я все могу объяснить, Гил.

– Да? – Байлз недоверчиво повел носом, словно почуяв запах обмана.

– Но у меня к тебе тоже есть свои «почему». Почему ты так взвинчен? Почему тебе кровь из носу нужно кого-нибудь засадить? Причем не важно кого. Почему?

Окружной прокурор бросил на них странный взгляд и заговорил мягче:

– Ладно. Буду откровенен.

Он начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Я влип. По уши. Не надо было вообще лезть в это дело – я терпеть не могу Мэннинга, и это не пошло делу на пользу. Надо было отдать его округу Уэстчестер. Но я вмешался. Сам. Раздул эту историю до небес. Отправил в офис фонда в два раза больше аудиторов, чем было нужно. И что? Ничего. Пшик. Завтра, когда придется давать объяснения, я стану всеобщим посмешищем. Комиссар полиции взбеленится. Это дело ведь вообще не имеет отношения к полиции Нью-Йорка, но каждый болван, читающий газеты, теперь считает иначе. Задумывалась, черт возьми, история с элегантной загадкой плавательного бассейна! А что получилось? Каша, бессмыслица! От всего не открестишься. Когда окружной прокурор ссорится с комиссаром – мэрия начинает чесать в затылке. – Байлз резко остановился. – И козлом отпущения окажусь я!

Г. М. лениво выпустил облачко дыма и с любопытством посмотрел на него.

– Ага, – пробормотал он. – Значит, ты ищешь, кого бы бросить… э-э… на съедение волкам?

– Я этого не говорил.

– Что ж, сынок, можешь бросить меня. Я не стану оправдываться, хотя мог бы. Однако ответь мне как честный индеец: ты и правда собираешься кого-то из нас упечь за решетку?

Байлз помедлил. Потом шагнул к столу и ткнул указательным пальцем в Г. М., едва не заехав тому в нос.

– Я мог бы… – начал он. И осекся.

Рука Байлза бессильно опустилась. Он снова принялся ходить по комнате, и бледный утренний свет падал на его встревоженное длинноносое лицо. Он разглядывал книжные стеллажи, заглянул в окна, осмотрел камин.

– Пропади все пропадом! – выругался он наконец и швырнул в камин «Испанскую инквизицию». – Нет, черт бы вас побрал, я не собираюсь этого делать! Просто… накатило. Забудьте!

Усевшись за стол, он обхватил голову руками.

– Я знал, что ты так скажешь, Гил, – пробурчал Г. М. сонным голосом. – Значит, на тебя теперь повесят всех собак, хотя ты и ни при чем?

– Да.

– А комиссар полиции озверел?

– Я же говорил.

– Знаешь, – Г. М. покачал головой, – по-хорошему – тебе стоит посмотреть сегодняшние утренние газеты. Только не ругайся заранее! Сай, дай окружному прокурору газеты.

Сай подчинился.

– Просто открой и прочитай, – сказал Г. М. примиряющим тоном. – Только, ради всего святого, пока все не прочтешь – молчи.

За окнами стояла предрассветная тишина. Сай вспомнил о Кристал, которая так и не появилась в библиотеке с кофе. Из горла окружного прокурора начали вырываться странные звуки. Жаль, что под рукой нет скрытой камеры, подумал Сай. Такое лицо стоило бы увековечить. Особенно последнюю гримасу, когда Байлз вскочил со стула, ошарашенно тараща глаза.

– А теперь молчи, сынок, – мягко сказал Г. М. Он сбросил ноги со стола и аккуратно раздавил окурок в пепельнице. – Не могу, конечно, пересказать это в стиле ваших газетчиков, но звучало бы это примерно так…

Г. М. вздернул подбородок и заговорил торжественно и напыщенно.

– «Невиновность Фредерика Мэннинга, – провозгласил он с пафосом, – была доказана окружным прокурором Байлзом, который ни на минуту не сомневался в его честности. „Я докажу вам!“ – заявил окружной прокурор. Самое быстрое расследование в истории прокуратуры…»

Байлз издал утробный звук, похожий на вой призрака, вылетевшего на ночную охоту.

Сай Нортон пихнул Г. М. в бок:

– Загадка бассейна…

– Ах да… Мы должны начать именно с нее?

– Конечно.

– «Тайна плавательного бассейна раскрыта! – затянул Г. М. напевным речитативом. – Полицейский офицер Алоизиус Дж. О’Кейси, простой нью-йоркский полисмен, к тому же ирландец, разгадал загадку бассейна Мэннинга. Тем самым он посрамил британского детектива, старого пьяницу Мерривейла, который зашел в тупик и признал поражение».

– О господи… – пробормотал Байлз.

– «Триумф О’Кейси был бы невозможен без окружного прокурора Байлза, – продолжал Г. М. все тем же театральным тоном. – Окружной прокурор лично выехал к бассейну вместе со своим сообразительным американцем с ирландскими корнями. Зоркий глаз О’Кейси сразу заметил в воде мяч для водного поло…»

Г. М. прекратил читать свою воображаемую газету и добавил обычным тоном:

– Как вы поняли, в первой части статьи рассказывается о том, как Мэннинг нацепил на голову этот самый мяч. Потом он просто топтался на месте, а когда все отвлеклись на меня – тихо улизнул из бассейна. Из-за мяча он ничего не видел, налетел на край бассейна и получил травму. Так что теперь – в результате несчастного случая – он прикован к постели.

Байлз с ошеломленным видом потряс экземпляром «Рекорда».

– Все это… это же чистая выдумка, так?

– Ох, Гил, – ухмыльнувшись, кивнул Г. М., – ну конечно же выдумка. Напомни-ка мне, как зовут комиссара полиции?

– Финнеган.

– А как зовут мэра?

– О’Доннел.

– Ну вот. Думаю, они не