Кладбище в аренду - Джон Диксон Карр

Байлз сглотнул:

– Но история с мячом…

– Что насчет нее?

– Это полный бред, – мрачно заметил окружной прокурор.

– Ничего подобного, Гил. Мне поначалу тоже так показалось. Но потом я хорошенько пораскинул мозгами… Если суметь просунуть голову в мяч – а я знаю, как это можно сделать, – то все вполне осуществимо, – сказал Г. М., проказливо блеснув глазами. – Когда вернусь домой, обязательно кого-нибудь этим озадачу. Еще одна британская головоломка с исчезновением…

Байлз холодно посмотрел на него.

– Вообще-то, – пробормотал он, замявшись, – такое уже случалось раньше. И это была чисто американская загадка. Вы читали книгу «Нью-йоркская тюрьма Тюмс», выпущенную в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году?

– Нет, сынок. Она того стоит?

– Она тут, – сообщил Байлз, поспешно направившись к одному из стеллажей и вернувшись с пухлым томом в выцветшем зеленом переплете. – Когда-то за этой тюрьмой текла река или что-то вроде того. И один заключенный умудрился сбежать, засунув голову в деревянную утку.

Сай Нортон с восторгом стукнул кулаком по столу.

– Мистер Байлз, где ваше газетное чутье? – воскликнул он.

– Простите?

– Да это же готовое продолжение! – возбужденно заговорил Сай. – «Давным-давно из старинной нью-йоркской тюрьмы сбежал заключенный, засунув голову в резиновую утку…»

– В деревянную!

– Ну, лучше – резиновую. Так звучит эффектнее. «Офицер О’Кейси, увлеченный историей криминалистики, вспоминает об этом старом деле…» И понеслось! Публика слопает эту историю с потрохами.

– Мистер Нортон, так это вы ответственны за это экстраординарное нагромождение лжи?

– Ну, – Сай замялся, – мне показалось, я понимаю, в каком направлении работает Г. М. Мэннинг невиновен, и его невиновность должна быть доказана. Что касается О’Кейси…

– Здесь пишут, – перебил его Байлз, выуживая из груды газет свежий выпуск «Эха», – что О’Кейси подошел к британскому аристократу, когда тот пил шампанское в Сторк-клубе.

– На самом деле, – возразил Сай с истинно английской невозмутимостью, – это произошло у прилавка с хот-догами на Центральном вокзале.

– Понятно. Вы, похоже, дадите фору самому Анании[47], мистер Нортон. И что дальше?

– О’Кейси, – продолжал Сай, – изложил свою версию перед кучей свидетелей. Г. М. пожал ему руку и объявил, что честь раскрытия дела принадлежит именно ему. О’Кейси спросил, верна ли его догадка. Г. М. ответил «нет», но как-то очень… невнятно. Понимаете?

– Возможно. И что дальше?

– О’Кейси решил, что попал в самую точку. Я тогда сразу подумал, что он может рвануть в участок или даже в Главное управление, прихватив с собой толпу свидетелей. Когда мы вышли из студии, я сделал звонок, и, как выяснилось, именно так все и произошло.

Говард Беттертон, ухмыляясь, похлопал взбешенного окружного прокурора по плечу:

– Думаю, вам стоит тоже позвонить. Подтвердить все это. Особенно… хм… несчастный случай с мистером Мэннингом.

– Но я не могу этого сделать! – вскипел Байлз.

– Почему, сынок? – поинтересовался Г. М.

– Потому что, черт возьми, в этой истории нет ни слова правды! Это неэтично и противозаконно!

– Ох, Гил, – с притворным изумлением протянул Г. М., – а как ты вообще собираешься добиться справедливости, если ни разу не нарушишь закон?

– Так вы, значит, и в Англии такое вытворяете? И ни разу не попались?

– Ну, меня вызывали к мировому судье. Он был сущий зверь. Но на каторгу, знаешь ли, не отправили. Так что расслабься, Гил.

Наступило долгое молчание. Байлз уперся руками в стол, пристально глядя на Г. М. В его взгляде была такая мешанина чувств, что описать словами невозможно.

– Я говорил вам уже дважды, – сдавленно проговорил он наконец, – что вы старый сукин сын. Но только сейчас я понимаю, – он прищурился, словно смотрел в микроскоп, – насколько вы замечательный сукин сын. Спасибо, – пробормотал он, отведя взгляд, и сел. – Присоединяюсь к лжецам.

– Отлично! – просиял Беттертон.

Но Байлз снова стал серьезен.

– И все-таки я никак не могу понять, зачем Мэннинг затеял это представление! Почему он добровольно навлек на себя подозрение в краже, которой не совершал? Зачем клеветать на самого себя?

– Вот именно это я и собираюсь объяснить, – кивнул Г. М. Он достал еще одну сигару и бросил взгляд на Говарда Беттертона. – Кристал Мэннинг, – заявил он бодрым командирским тоном, – давно пора бы принести кофе. Не могли бы вы пойти и помочь ей?

Беттертон нахмурился:

– В самом деле? В такой момент…

Сай уже видел это прежде. Словно по щелчку пальцев, из вялого и сонного тюфяка Г. М. превратился во всесокрушающий таран.

– Поторопись, сынок, – коротко приказал он.

– Как пожелаете, – пожал плечами Беттертон и удалился, стараясь сохранять достоинство.

Массивная фигура Г. М., казалось, еще больше раздулась и теперь занимала все кресло. Он подался вперед, нависая над столом, и впился взглядом в Байлза.

– Мэннинг сделал это потому, что не видел другого способа добиться того, чего хотел. А хотел он разоблачить одного на редкость подлого человека, который и попытался его убить.

В глазах Байлза мелькнули тревога и подозрительность.

– Но они не смогут возбудить дело о покушении на убийство. Вы говорили с лейтенантом Троубриджем? Если жертва отказывается предъявлять обвинение – все, конец!

– Знаю. И согласен, что официально это дело нужно замять. – Г. М. понизил голос: – Но может быть, мы с вами и с Троубриджем, сугубо неофициально, возьмемся за него сами? Покажем мерзавцу, где раки зимуют?

– Подождите… – начал Байлз, насторожившись.

В этот момент кто-то похлопал Сая по плечу. Он обернулся. Это была Эмили, горничная Мэннингов, с осунувшимся от недосыпания лицом.

– Мисс Кристал хотела бы вас видеть, – прошептала она.

– Извините, боюсь, я сейчас занят.

– Мисс Кристал говорит, это очень срочно. – Эмили чуть сильнее сжала пальцы на его плече.

Будь это кто угодно, кроме Кристал…

Сай, у которого от любопытства сводило челюсти, нехотя последовал за горничной.

А Г. М. наклонился через стол к Байлзу и что-то пробормотал.

– Но кто этот таинственный убийца? – хрипло спросил Байлз. – И как, черт возьми, Мэннингу удалось выбраться из бассейна?

– Слушайте… – тихо произнес Г. М.

Глава восемнадцатая

– Сай, кто это сделал? – послышался нежный голос Кристал.

Направляясь к кухне, Сай сжал ладонями голову – она болела так, словно череп вот-вот треснет. Глаза резало, будто в них насыпали песка. Нервы были натянуты до предела.

Из восточных окон лился утренний свет, и кухонная утварь ярко белела на полках. Кристал сидела за столом и курила сигарету. Перед ней стоял массивный серебряный поднос с таким же массивным кофейником.

– Я сварила кофе, – продолжала она, не дождавшись ответа. – Потом просто сидела здесь и думала. Кофе уже остыл.

– Не важно. Тебе налить?

– Нет, спасибо.

Беттертона на кухне не было. По всей вероятности, верный сторожевой пес вышел наружу подышать свежим воздухом. Сай плеснул себе в чашку черного кофе и проглотил его в два глотка.

– Кристал, – сказал он, – с твоего отца сняты все обвинения. Все до единого.

– Знаю. Я подслушивала за дверью, – призналась она, не отрывая от него взгляда, в котором светился какой-то странный восторг. – Похоже, ты и свою работу делаешь довольно быстро. А кажешься таким спокойным.

– Опять выдумки, – устало сказал Сай. – Хороший репортер вовсе не безумец. Его задача – предугадать, чтó вот-вот произойдет, и среагировать молниеносно. Слышала когда-нибудь о человеке по фамилии Рассел? Рассел из лондонской «Таймс»?

– Нет. А кто это?

– Он жил сто лет назад. Чопорный педант с бакенбардами.

– О-о, – равнодушно протянула