Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

С этими словами Фатима захлопнула перед носом Алисы дверь. Письмо же даже из конверта не стала доставать, порвала вместе с ним, после чего смыла в унитаз.

Глава 3

Прошлое

Она умела хранить свои тайны…

Ото всех, кроме Валентины Алексеевны Михайловой. Пожилая актриса насквозь видела Фатиму, но до поры этого не показывала.

— Зачем ты опять бегала к Попковым? — спрашивала она у нее, из окна наблюдая возвращение девушки.

— К Димке.

— Так его нет, он с матерью в парк ушел.

— Я не знала.

— А там у тебя что? — и указывала на оттопыренный карман.

— Катушка ниток. Буду вашу юбку зашивать. — Сама Михайловская не могла, очень плохо видела. — Ту, что Найда подрала!

— Ужасная собака, — вскипала Валентина Алексеевна. — Кидается на людей, которые ее кормят!

— Вас же мама предупреждала, не подходите к ней, если выпили.

— Я не пью, — звенящим от возмущения голосом заверяла она.

Фатима не спорила. Все равно бесполезно! Валентина Алексеевна не признавала своей любви к спиртному, даже если ее ловили со стаканом. Говорила, это микстура от простуды. И демонстративно кашляла. Вином Михайлова снабжала супруга одного из градоначальников. Взамен она получала уроки актерского мастерства. Обе были довольны, но Валентина Алексеевна не до конца. Качество напитка ей не нравилось, она предпочитала крымские портвейны, но выбирать не приходилось.

На самом деле в кармане у Фатимы лежала не только катушка ниток, но и мужские носки. За ними она бегала в дом Попковых. Видела, что у Валентина они в дырах и он ходит в них, сверкая пятками. День ходит, второй, на третий сменил на целые, но все равно ветхие. Понятно, что времена тяжелые и новые носки еще нужно достать, но почему не заштопать уже имеющиеся? У Валентина для этого жена есть! Но та как будто не замечает ничего, зато сама рядится. Сегодня в парк в шляпке с розами пошла и в туфлях на каблуке. «Я жена важного человека, — не уставала повторять она. — Должна соответствовать!»

Фатима терпеть ее не могла. Все в ней, в том числе имя Аглая, раздражало. Но если в первый год пребывания Попковых в Ташкенте Аглая хотя бы вела себя скромно, уважительно и даже немного робко, то как Валентина повысили до главного инженера, превратилась в надменную стерву.

Но так считала только Фатима. Остальным Аглая нравилась.

— Она очень многим помогает, — говорила мама. — Не только нашим девчонкам.

Речь шла о сиротках, которых она приютила. Старшую, Машу, жена Попкова пристроила в швейную мастерскую завода. В годы войны подростки трудились наравне со взрослыми, стояли за станками в городах, в селах растили урожай или собирали хлопок. Но Маша была хроменькой и не могла подолгу стоять. Аглая устроила ее швеей, а младшей Тамаре (девочки не были сестрами, просто попали в Ташкент из одного детского дома) достала пропуск в библиотеку, чтобы та могла утолять свой читательский голод. Она не мыслила себя без книг.

— А мужу носки зашить не может! — не сдержалась однажды Фатима.

— Видела его утром, — возразила ей Михайловская. — Был в штопаных.

«Это я! Я их привела в порядок», — хотела бы возразить ей девушка, но не могла себя выдать.

Вообще-то Попковы не должны были жить на их махалля. Когда они только приехали, семье выделили комнату в общежитии. Но Валентину там не понравилось.

— Не могу спокойно работать в этом муравейнике, — заявил он директору. — А в своем кабинете спать. — В двадцать семь он уже был ведущим специалистом.

— Отдельная квартира тебе пока не положена.

— Она мне и не нужна. Я в своем доме привык жить. К земле поближе. — В Москву он из деревни приехал, а когда на завод устроился, поселился в частном секторе. Он на окраине стоял, а за забором не только бараки, но и избы.

И директор смог договориться с председателем одной из ремесленных махалля, чтобы Попковым выделили жилье. Часть дома с отдельным входом и заброшенным садом. Так они поселились в сугубо узбекском районе, став в нем первыми иноземцами. Остальные прибыли гораздо позже, и махалля на период войны стала международной.

Фатима хорошо помнила день, когда познакомилась с Попковыми. Она бегала за кошкой, желая ее нарядить, чтобы показать младшей сестре цирковое представление. Себя она видела дрессировщицей, а кису — тигрицей. Но изловить ее никак не получалось, а тут еще мужик какой-то мешал! Тыкал ей в лицо фотоаппаратом и лепетал что-то на непонятном языке…

Тем мужиком оказался Валентин Попков. Первый русский на их махалля.

Фатима тогда быстро убежала домой. С ней пытались познакомиться и мальчишка с удивленным взглядом зеленых глаз, и женщина с толстой золотой косой, Аглая, и сам глава семейства, но Фатима не могла с ними говорить. И не потому, что почти не понимала русского… Она стеснялась Валентина!

Скрывшись в доме, Фатима перевела дух. Но сердце продолжало колотиться. Спрятавшись за занавеской, она выглянула на улицу, чтобы лучше рассмотреть Валентина. Он на самом деле такой, каким показался?

— Лучше, — самой себе ответила она. — Мне его волосы показались коричневыми, а они бронзовые и похожи на руно, что чеканил отец на своих картинах. — Их отец изготавливал чаще, чем посуду, потому что был настоящим мастером. — А глаза? Какие они цветом? У сына зеленые, пронзительные, но у отца не такие, они мягкие, спокойные. Голубые, как небо?

Глаза оказались синими. Фатима смогла рассмотреть их через несколько дней, когда Димка пригласил ее в гости, а его отец заехал домой за какой-то папкой. Всего несколько секунд пробыл, но их ей хватило не только на то, чтобы его рассмотреть полностью, но и сделать главный вывод своей жизни:

«Я буду любить этого мужчину, пока не перестану дышать!»

Когда эта мысль пронеслась в голове девушки, она испугалась. Валентин не только женат и имеет сына, он еще и… Даже не иноверец. Он атеист! Идейный коммунист, с презрением относящийся к любой религии. Отец Фатимы никогда не даст разрешения на отношения с таким. Даже если Попков овдовеет. А пойти против родительской воли она не сможет…

«Смогу, — самой себе возразила Фатима. — Пойду против всего мира! Но чуть позже, когда расцвету, пока же он видит во мне ребенка…»

И Фатима любила Валентина на расстоянии. Благо оно было небольшим. Еще и Попков-младший бегал за ней. Он был ее копией, но активной. Также потерял голову от девушки неподходящей: взрослой, религиозной (самого Димку не крестили, что естественно), живущей по-иному, относящейся к нему