Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

— Еще и единоверец, — восхищенно восклицала мама, когда перечисляла достоинства нового кавалера дочери. — Такой жених…

— Я его не люблю.

— Ничего, чувства приходят не сразу. Поверь мне.

— Ильяс мне даже не нравится.

— Тебе никто не нравится! — возмущалась мама. Ах, если бы она знала правду! — Но замуж выходить за кого-то нужно. У тебя выбор есть. Не то что у меня когда-то. Не спросили, отдали за Сафара, и счастье, что он хорошим человеком оказался.

На тот момент этот хороший человек окончательно спился и стал обузой для семьи, но мама винила в этом не его, а судьбу-злодейку.

— А если я вообще замуж не хочу? — вопрошала Фатима.

— Быть такого не может. Каждая женщина мечтает о семье. А ты, как старшая, просто обязана выйти замуж, чтоб сестра в девках не засиживалась. Она, увы, не так хороша собою, бойка и хозяйственна, ее только в юном возрасте пристроить можно.

Эти разговоры велись в доме регулярно. Иногда в них принимал участие отец. На время трезвея, он вспоминал о том, что является главой семьи и выдавать дочек замуж его прямая обязанность. В момент такого просветления он познакомился с Ильясом и вынес свой вердикт:

— Лучше мужа Фатиме не найти!

И Шамутдинова стали принимать как жениха. Стол накрывали к его приходу, рассказывали семейные истории, показывали ценности, а именно посуду из чеканки, которую удалось сохранить, да сережки пожилой актрисы, чтоб произвести на перспективного кавалера впечатление.

— Станцуй для Ильяса, дочка, — тыкал Фатиму в бок своей культей отец, пытаясь вытолкать в центр комнаты. — Она у нас катта уйин так исполняет, что слезы наворачиваются.

— Я не знаю, что это, но очень хочу посмотреть.

— Танец, изображающий жизненный цикл — от рождения до смерти, — подсказывала мама. — Моя бабушка родом из Ферганской долины, и там его часами могли исполнять. Но Фатима за несколько минут может рассказать языком тела целую историю.

А она не хотела ее рассказывать Ильясу, поэтому ссылалась на боль в спине.

— Перетрудилась на огороде, — тут же вставляла мама, чтобы лишний раз напомнить о том, какая ее дочь работящая. — С учебы прибежала и сразу на грядки. Вы ведь помните, что Фатима поступила в педагогическое училище?

«Разве вы дадите забыть?» — мысленно отвечала ей дочь вместо Ильяса. А он улыбался и кивал. Невероятно довольный развитием событий.

До восемнадцатилетия оставалось два месяца, когда Фатима решилась признаться Валентину! Она несколько лет готовилась к этому, но все произошло спонтанно.

— Тебя можно поздравить? — обратился к девушке Попков, когда она заявилась к нему с тарелкой свежих лепешек.

— С чем?

— Со скорой свадьбой.

— Я не давала на нее своего согласия.

— А отец твой — да. Так мне по крайней мере сказал Ильяс.

— Я за него не выйду.

— Почему? Он завидный жених.

Валентин уселся за стол и принялся за еду. Он похудел за последнее время, а в его бронзовых волосах стало больше серебра. Было видно, что Попков мало отдыхает, нерегулярно питается, часто нервничает (поэтому курит как паровоз) и чувствует себя одиноким. Он два раза слетал в отпуск с семьей, еще столько же раз Аглая к нему приехала, но без Димки, а остальное время Валентин был предоставлен самому себе. Друзей у него не имелось, только коллеги, от которых он отдыхал дома, женщины тоже не было. Все думали, заведет себе любовницу, делали ставки на то, кого выберет, труженицу завода или даму со стороны, молоденькую или зрелую, вдовую, русскую или местную, но Попков удивил…

— В адюльтере не замечен! — так могла выразиться только Тамара, и именно она донесла до Фатимы городские сплетни. Перед тем как уехать на учебу в Бухару, она собрала все, устроившись в парикмахерскую подметальщицей.

— Я в Валентине не сомневалась, — с гордостью проговорила Фатима, в этот миг поверив в то, что ждет он именно ее.

И сейчас, когда любимый уплетал принесенные ею лепешки, она снова об этом подумала.

— Ильяс парень перспективный, — продолжил он разговор с Фатимой. — Это пока он секретарь, но в начальники точно выбьется. И не потому, что очень умный, хотя и не дурак, он пробивной, напористый.

— Разве по этим качествам супруга выбирают?

— Кто по каким, — пожал плечами он. Взяв папиросу, закурил и стал наблюдать за дымом.

— Я по любви замуж хочу выйти! — выпалила Фатима.

— Это правильно, конечно, но… Ее ведь можно и не встретить.

— А если я уже?

Валентин, разогнав дым рукой, удивленно на нее воззрился.

— Когда успела?

— Давно, еще в детстве.

— Только не говори мне, что влюблена в моего сына, — хохотнул он. — Я, конечно, был бы очень рад такой снохе, как ты, но Димке еще совсем мало лет.

И Фатима дала волю чувствам.

— Я люблю вас, — выдохнула она. Едва слышно, но страстно. Это было похоже на стон женщины, попавшей в жаркие объятия того, о ком она мечтала долгие годы.

Валентин опешил. Улыбка с его губ сползла, а дым застрял в легких. Он закашлялся. Фатима сделала шаг, желая похлопать его по спине, но Попков жестом остановил ее. Неправильно понял? Решил, что она собирается повиснуть на его шее и… Испугался? Побоялся не сдержаться, если такое произойдет?

— Считай, я этого не слышал, — просипел он, едва восстановив дыхание.

— Я люблю вас! — повторила Фатима уже другим тоном, уверенным, даже настойчивым. — И я без стыда признаюсь в этом.

— Зачем ты это делаешь?

— Хочу, чтоб вы знали о моих чувствах…

— И ответил на них?

— А вы можете? — с надеждой протянула она.

— Увы, нет.

— Потому что женаты? — Она отметила еще давно, что Попков никогда не снимает обручального кольца, поэтому оно тусклое и потертое. — Но супруга оставила вас здесь одного, а это все равно что бросила.

— Нет, милая, это разные вещи, — мягко возразил Валентин. — Мы остаемся мужем и женой и храним друг другу верность. Не только телесную, понимаешь? Для меня не существует других женщин, только Аглая. И, как бы ты ни была прекрасна (а ты прекрасна), я не смогу ответить тебе взаимностью.

— Из одного лишь благородства?

— Нет, девочка, не из-за него. Мое сердце занято. Прости. — Он прошел к двери и распахнул ее, давая понять, что ей пора уходить. — Надеюсь, ты найдешь свое счастье с Ильясом или с кем-то другим. Ты его достойна. А обо мне ты, как о первой юношеской влюбленности, забудешь сразу, как станешь состоявшейся женщиной, женой, матерью.

Фатима умоляюще смотрела на него. Пусть хотя бы обнимет, погладит по голове. Как раньше, по-отечески. Но Валентин стоял истуканом.

— Я никогда