Тайна вещевого рынка - Марина Серова

В лифте я на мгновение прислонилась к зеркальной стене, закрыла глаза. Адреналин схлынул, обнажив накопившуюся за неделю усталость. Семь дней беготни, слежки, разговоров. Но оно того стоило. Дело было не в спасении Волкова или низвержении Круглова. Дело было в том, чтобы не дать себе превратиться в еще один винтик в механизме, который перемалывает жизни и называет это бизнес-процессом.

На улице меня ударило в лицо живым, теплым воздухом. Я достала телефон, набрала номер из адресной книги, помеченный «Следственный отдел».

– Здравствуйте, это Татьяна Иванова, частный детектив. Мне нужно передать материалы по делу о вандализме на «Пассаже». Да, с расширенными обстоятельствами. Через час? Договорились.

Положив трубку, я села в машину. Завела двигатель. Синяя «БМВ» отозвалась уверенным рычанием. Впереди был следственный отдел, бумажная волокита, возможное сопротивление системы. А еще где-то там был Круглов, напуганный и опасный. И Волков, ждущий, будет ли у его истории другой конец.

Но прямо сейчас, в эту секунду, я чувствовала только одно: я сделала свою работу. До конца. Как положено.

Я тронулась с места и, не оглядываясь на стеклянную громаду офисного центра, направилась в сторону райотдела. Пора было сдавать багаж.

Глава 19

Между стеклянной башней «Пассажа» и серыми стенами районного отдела полиции лежало двадцать минут пути и одна короткая, но необходимая остановка у меня дома. Я въехала во двор, резко припарковалась и быстрыми шагами направилась к подъезду. Адреналин после разговора с Игорем Петровичем еще звенел в крови, но теперь его нужно было заменить на холодную, методичную собранность. Передача материалов в следственный отдел – это не эмоции. Это процедура. И к процедуре нужно подготовиться.

В прихожей я сбросила туфли и, не включая свет в гостиной, прошла прямо к рабочему столу. Лучи послеполуденного солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, выхватывали из полумрака знакомые очертания: монитор, стопки бумаг, тяжелый старомодный степлер из черного металла – подарок старого следователя.

– Крепко скрепляй факты, а то разбегутся, – сказал он тогда. Сегодня эти слова звучали как прямое руководство к действию.

На столе уже лежали подготовленные ранее два блока: красный (Вандал) и синий (Заказчик). Я открыла сейф, достала серую папку из плотного картона. Внутри – цифровые распечатки, добытые Саней за ночь: не только сканы служебной записки «Вертикали», но и свежие следы паники. Распечатка цепочки входящих звонков с подставного номера на телефоны Круглова и его юриста. И, как вишенка на этом ядовитом торте, скриншоты из чата администраторов «Пассажа», где Круглов, уже после нашей встречи у Игоря Петровича, в панике спрашивал, нельзя ли срочно получить копии служебных журналов охраны за прошлую неделю для внутренней проверки. Он пытался замести следы, даже не понимая, что я копаю не в его сегодняшних махинациях, а в делах пятнадцатилетней давности.

Я взяла степлер. Хрясь. Звук скобы, пробивающей пачку листов, прозвучал в тишине квартиры как приговор. Серую папку я положила поверх синей. Получилась стопка: простое дело, сложное дело, детонатор. Три слоя правды, упакованные для официального потребления.

Оставалось только привести в соответствие с содержанием упаковку. Я направилась в спальню. Изумрудный костюм, в котором я разговаривала с Игорем Петровичем, был уже историей. Для следственного отдела нужен был другой код. Я выбрала костюм-тройку цвета уверенной стали – холодный глубокий серый с едва уловимым металлическим отливом. Ткань – тончайшая шерсть с шелком, которая не мялась, а лежала, как вторая кожа. Под низ – шелковая блузка оттенка мяты, холодного и чистого. Никаких украшений, кроме маленьких серег-гвоздиков. И черные туфли на шпильке, но не вызывающе высокие, а такие, которые дают четкий, неоспоримый стук по казенному линолеуму.

В зеркале на меня смотрела не частный детектив, а эксперт-консультант. Или обвинитель. Костюм работал лучше любой речи: я принесла вам не проблему, а решение. Упакованное, структурированное и не терпящее дискуссий. Пуговицы на жилете сидели так плотно, словно это была кираса. Хорошая одежда, как и хорошее расследование, не оставляет лазеек.

Я собрала папки в кожаную сумку-портфель, проверила наличие карты памяти с оригиналами в кармане жакета. На часах было 15:10. Пора.

Дорога до здания УВД заняла семь минут. Я припарковалась в полутора кварталах – близко, но не на виду. Не хватало еще, чтобы мою синюю «БМВ» заметили из окон и начали строить догадки. Последние метры до знакомого желто-кирпичного здания с выцветшей вывеской я прошла пешком, чувствуя, как каблуки отбивают на асфальте ритм: четко, твердо, без суеты.

Воздух в подъезде пах, как и положено, – пылью, старым лаком для пола и слабым отголоском табака, въевшегося в стены за десятилетия. Дежурный за оргстеклом, унылый сержант лет пятидесяти, даже не поднял глаз, услышав цель визита.

– К майору Седову, по предварительной договоренности. Иванова.

Он лениво ткнул пальцем в сторону лестницы.

– Второй этаж, кабинет двести семнадцать. Может быть занят.

Лестница была обшарпанной, с потертыми ступенями. На втором этаже – длинный коридор с рядами одинаковых дверей, из-за которых доносились скучные голоса, гудки факсов и запах дешевого кофе. Кабинет 217 был в самом конце. Дверь была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кабинет был таким, каким и должен был быть: небольшим, заставленным стеллажами с папками, с одним окном, выходящим на глухую стену соседнего здания. За столом, заваленным бумагами, сидел майор Седов. Мужчина лет сорока пяти, с лицом, на котором профессиональное безразличие уже начало перерастать в хроническую усталость. Он был в рубашке с расстегнутым воротником, галстук висел на спинке стула. Увидев меня, он медленно отложил в сторону какую-то справку и тяжело поднялся.

– Иванова? Садитесь. Договорились на полчетвертого, вы пунктуальны. Это редкость.

Его голос был глуховатым, без интереса. Он оценил меня беглым взглядом – задержался на костюме, на сумке, – и в его глазах мелькнуло что-то вроде: о, приехала бизнес-леди разбираться с хулиганами. Он сел обратно, откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. Поза ожидания простого, скучного отчета.

Я не стала садиться. Поставила портфель на единственный свободный угол стола, щелкнула замками. Звук был тихим, но в кабинете, где главным шумом было потрескивание лампы дневного света, он прозвучал отчетливо. Майор Седов перевел взгляд с моего лица на портфель, потом обратно. Его поза слегка изменилась – спина оторвалась от спинки кресла. Профессиональный рефлекс: когда изящная женщина в дорогом костюме ставит на стол кожаную сумку с таким видом, будто достает оттуда гранату, даже у самого уставшего следователя просыпается любопытство.

– Майор, благодарю, что нашли время.