Тайна вещевого рынка - Марина Серова

Повернувшись, я пошла обратно к машине. Шаги были твердыми. Пора было заканчивать эту историю. В понедельник – финальный отчет. А сегодня… сегодня можно позволить себе просто поехать домой, выпить кофе из своей кофемашины и на несколько часов выключиться, чтобы с новыми силами нанести последний удар.

Я дошла до своей синей «БМВ», открыла дверь. Села за руль, уже мысленно прокручивая аргументы для завтрашнего разговора с Игорем Петровичем. В этот момент в тишине салона резко и грубо завибрировал телефон, лежавший в держателе.

Я взглянула на экран. Незнакомый номер. Скрытый.

Предчувствие, холодное и острое, кольнуло под ложечкой. Я нажала кнопку просмотра СМС.

«Отстань от Круглова. Цена – 500 к. Или будет дороже».

Я сидела не двигаясь, глядя на экран телефона. И медленно по лицу поползла улыбка. Не веселая. Холодная, хищная, растянувшая губы без малейшего участия глаз.

«Ну что ж, Артем Сергеевич, – подумала я, заводя двигатель. – Значит, я попала в самый нерв. И ты уже не просто напуган. Ты паникуешь. И совершаешь вторую ошибку. Первой было оставить ту служебную записку жить на старом сервере. А угрозы… Угрозы только подтверждают, что я на правильном пути. И делают мою позицию в разговоре с твоими покровителями еще сильнее».

Рев мотора заглушил тишину.

Я выехала с набережной и растворилась в субботнем потоке машин. В кармане куртки лежала флешка-скипетр. А в воздухе, только что разорванном звуком телефона, теперь висел звонкий, невидимый щит презрения. Игра входила в самую опасную и самую интересную стадию.

Глава 18

Воскресенье провалилось в черную дыру забытья, как и положено дню между войной и капитуляцией. Я проспала до одиннадцати, что для меня было рекордом, похожим на кому. Потом была долгая, почти ритуальная ванна, кофе из «Весты», сваренный не для бодрости, а для наслаждения, и шесть часов методичной работы за столом.

Я структурировала хаос улик в два кристально чистых досье: «Вандал» и «Заказчик его несчастья». Распечатала ключевые документы – служебную записку Круглова с ее убийственной простотой, выводы химической экспертизы, хронологию событий. Вся эта папка весила граммов триста, но в моих руках ощущалась тяжелее гири. Саня прислал подтверждение, что копии всего архива «Вертикали» лежат в пяти цифровых могильниках, куда не доберется никакой специалист с отверткой. Флешка с оригиналами была при мне.

Вечером я позвонила Игорю Петровичу и сухим, деловым тоном назначила встречу на понедельник, 12:00. Он попытался уточнить предварительные выводы, но я отрезала:

– Все на встрече.

Подвешенное состояние – лучший соус для аппетита, особенно когда на десерт подают скандал.

А еще было СМС. С угрозой. Я перечитала его раз десять. Пятьсот тысяч. «Или будет дороже». Эти слова не пугали. Они подтверждали диагноз. Круглов был в панике, а паникер всегда совершает лишние движения. Это движение – угроза – стало еще одним экспонатом в моей коллекции.

Утро понедельника встретило меня не волжским туманом, а ясной, почти наглой голубизной неба. Я стояла у той же чугунной ограды набережной, но не для интроспекции. Для последней проверки боекомплекта. Ветер с реки трепал волосы, но не мог проникнуть сквозь шелк моего доспеха.

Изумрудный брючный костюм сидел безупречно. Цвет, выбранный неслучайно, делал глаза холодными, предупреждающими. Черные лаковые лодочки на шпильке отбивали четкий ритм на граните – ритм приговора. Я смотрела на Волгу, тяжелую, несущую свои воды мимо городских склок. Она была символом не спокойствия, а неотвратимости. Правда, как и эта вода, найдет свою дорогу. Моя задача – просто убрать плотину молчания.

В кармане жакета лежала флешка-скипетр. В сумке – две папки, красная и синяя. Все было готово. Оставалось только дойти до кабинета на шестнадцатом этаже и положить эти папки на стол человека, который верил, что все в этом мире, включая правду, имеет свою удобную цену.

Я повернулась спиной к реке. Пора было заканчивать эту историю.

Лифт в офисном центре «Пассаж» поднимался бесшумно, подчеркивая дорогую изоляцию от уличного шума. Я смотрела на свое отражение в полированных стенках. Изумрудный костюм, безупречный макияж, собранные в тугой узел волосы. Образ не оставлял сомнений: я шла не просить, а предъявлять. Курьер с неприятной, но неоспоримой посылкой.

Двери раздвинулись на шестнадцатом этаже. Приемная, выдержанная в духе «тихой роскоши» – ковер, заглушающий шаги, абстракции на стенах, секретарь с лицом фарфоровой куклы. Она, не задавая вопросов, проводила меня по длинному коридору за стеклянными стенами. За ними копошились менеджеры в открытых пространствах – прозрачный муравейник для демонстрации работы. Настоящие же решения созревали в коконах из темного дерева в конце пути.

Дверь в кабинет Игоря Петровича была именно таким коконом. Секретарша постучала, услышав «войдите», мягко втолкнула меня внутрь и исчезла.

Кабинет был просторным, но не пустым. Каждая зона имела цель: массивный стол у панорамного окна с видом на крыши города и, в отдалении, на сам рынок «Пассаж»; зона для неформальных переговоров с низким диваном; скромный мини-бар. Все в оттенках серого, венге и слоновой кости – цвета денег, которые предпочитают не отсвечивать.

Игорь Петрович поднялся из-за стола. Его светлый костюм от хорошего портного сидел чуть лучше, чем на манекене. Улыбка была отработана до автоматизма – широкая, гостеприимная, доходящая до глаз, но не согревающая их.

– Татьяна Александровна! Вовремя, как всегда. Проходите. Кофе? Или, может, после выходных что-то покрепче?

Его голос был бархатным, обволакивающим.

– Кофе, черный, пожалуйста, – кивнула я, подходя к столу, но оставаясь на ногах. – Без всего.

Пока он возился с хромированной кофемашиной на боковом столике, я бегло оценила обстановку. На столе лежала одна-единственная папка – мой воскресный краткий отчет. Рядом – планшет. Никаких лишних бумаг, никакого хаоса. Человек, привыкший контролировать поле и не оставлять на нем лишних следов.

– Присаживайтесь, не стесняйтесь.

Он поставил передо мной фарфоровую чашку с идеально черной, зеркальной поверхностью и устроился в кресле напротив, развалившись с показной расслабленностью.

– Итак. Ознакомился с вашими выводами. Впечатляет. Четко, быстро, профессионально. Не прошло и недели, а вы уже вышли на этого… маргинала.

Слово «маргинал» он произнес с легким, брезгливым придыханием, как будто речь шла о насекомом.

– Игорь Станиславович Волков, 1979 года рождения, бывший инженер, судим, проживает в пятистах метрах от объекта, – продолжил он, загибая пальцы с отточенным жестом. – Мотив – обида за старую историю, связанную со стройкой. Вещественные доказательства, химическая экспертиза… Безупречно. Полиция будет в восторге от такого готового дела. И главное – тихо, без лишнего шума. Именно то, о чем мы с вами изначально договаривались.