Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

ты допустил ошибку. Вчера вечером ты был уверен, что дружки тебя прикроют. Так вот, завтра Ник Уорден в соседнем кабинете будет торговать фьючерсами и свопами, подыскивая заодно человечка, который поможет ему управлять вашей конторой, а ты до конца жизни просидишь в тюрьме.

— Я считал, что копам положено проводить расследование. А вы и слушать меня не хотите.

— Давай подумаем, что ты нам до сих пор наговорил. Сказал, что не выходил из клуба с Челси Харт, не давал ей наркотиков, не имел с ней сексуальных контактов. — Элли загибала пальцы, перечисляя его вранье. — Значит, напрашивается вывод: все сказанное тобой — ложь.

Дела по убийствам были ей в новинку, однако арестов она провела достаточно, чтобы знать типичные реакции людей в таких случаях. Раскаяние. Паника. Гнев. Неповиновение. Знакомы ей были также и действия, сопровождавшие эти эмоции. Раскаяние и паника нередко приводили к слезам, гнев частенько сочетался с насилием. Неповиновение шло рука об руку с уверениями в невиновности и требованиями вызвать адвоката. Иногда арестованные даже плевались от злости. Она терпеть не могла, когда плевались.

Однако Джейк Майерс удивил ее.

Он улыбнулся. Ухмыльнулся, как человек, у которого есть тщательно скрываемый секрет. Им лишь ненадолго удалось внушить ему серьезность положения, но теперь его высокомерие, свидетелем которого она уже стала в «Пульсе», возвратилось и развернулось во всю ширь.

— Отлично. Делай, что считаешь нужным, красавица.

Элли живо представила, как бьет Майерсу коленом в пах, а потом обрушивает левый джеб на его худосочную челюсть. Вот что она должна была сделать. Или хотя бы отвесить хорошую оплеуху. Что-нибудь.

Вместо этого она сказала:

— Я так понимаю, на вопросы ты отвечать не станешь.

— Без адвоката — нет. Однако вы можете взять у меня ДНК.

Роган — неожиданно для Элли — таки отвесил парню подзатыльник.

— Больше ни слова.

В последующие три дня они не услышали от Джейка Майерса ни звука.

В тот вечер, а точнее, в 17.30, мужчина наблюдал за входом в ресторан «Меса Гриль» из-за стойки в булочной напротив.

Он случайно заметил эту барменшу накануне, прогуливаясь по центру города, выискивая следующую кандидатуру. Из-за того, как изменился город в последние годы, у него сложилось впечатление, что центр — лучшее место для того типа девушек, который ему нравился: девушек, любивших развлекаться, веселиться на всю катушку.

Он начал с парка на площади Вашингтона. Здесь девушек много. Хиппи. Бродяжки. Но в отличие от Челси ни в одной из них не было искры.

Из парка он двинулся в сторону Вест-Уиллидж. Провел некоторое время в трех секс-шопах. Он считал, что работающую в подобных местах женщину снять легко. Но, к его разочарованию, все сотрудники оказались мужчинами. Большинство посетителей тоже. Наверное, район такой, решил он.

Воспрянул духом лишь в магазинчике под названием «Фантазия», увидев одну из сотрудниц. Она тянулась к верхней полке за лиловым тридцатисантиметровым фаллоимитатором. Рослая, примерно сто восемьдесят два сантиметра. Стройная. Длинные светлые, в белизну, волосы. Затем она обернулась, и стало ясно, что это не она, а он. Облом.

Из Уиллидж он отправился к району Флэтайрона.[202] Это место в свое время было известно как Дамская миля и знаменито своими универмагами, куда стягивались элегантные женщины со всех концов страны за самыми шикарными предметами роскоши. Первые леди захаживали в универмаг «Арнолд Констебль» на углу 19-й улицы и Бродвея, в «Тиффани & Ко» на пересечении 14-й и Университетской улиц, пока владелец не решил, что Юнион-сквер стала недостаточно изысканной для него. Сто лет назад это место привлекало самых разборчивых дам. Теперь, столетие спустя, мужчина надеялся, что сможет найти именно то, что ищет, где-нибудь здесь, на Бродвее, еще до парка Мэдисон.

На тротуарах было полным-полно похожих друг на друга девушек в синих джинсах и теплых куртках с магазинными пакетами или изящными дизайнерскими сумочками. Большинство ходили группами. Бродившие в одиночку, не отрываясь от мобильников, были настолько неинтересны, что им самим было невыносимо оставаться наедине с собственными мыслями даже на несколько минут, прежде чем перейти к следующей покупке.

Мужчина подумал: возможно, его слишком испортил Нью-Йорк. Ему казалось, что в любом маленьком городке большинство девушек, которых он отверг, сияли бы, как безупречные бриллианты. Возможно, его проблема в том, что он слишком разборчив. Их много, так много, что рябит в глазах.

Дойдя до 23-й улицы и повернув там, где Бродвей сходится с 5-й авеню, он предпринял новую попытку. Все-таки на 5-й авеню народу больше, чем на Бродвее. Больше девушек. Больше покупок. Больше никчемных звонков: «Ничего. Чем занимаешься? Я иду в „Банану“. А ты где?»

Он напомнил себе, что это лишь первая попытка найти следующий объект, а после Челси Харт не прошло и двадцати четырех часов. Он решил возобновить поиск вечером, оказавшись возле оживленного ресторана. Буквы, начертанные яркими красками на окне, гласили: «Меса». Высокие потолки. Толкучка в баре. Вероятно, там недешево. Он смотрел в окно, пытаясь понять, что это за ресторан — глупо-дорогой или по-хорошему дорогой, и в этот момент заметил за барной стойкой блондинку с «конским хвостом». Она сливала содержимое двух бутылок в шейкер для мартини и болтала с клиентами — супругами среднего возраста.

Он провел в барах уйму времени. Несмотря на существующий стереотип, на деле бармены — плохие слушатели. В противном случае он просиживал бы там меньше. Но эта девушка действительно слушать умела. Она кивала, смеялась, смотрела женщине прямо в глаза, что не мешало ей энергично трясти шейкер. Встряхивая особенно сильно, она задевала щеку рукавом. А вот над чем-то засмеялась. Он мог сказать, что это был хороший смех, от души.

«Маргарита» показалась ему заманчивой идеей.

Прежде чем сделать заказ, он подождал, пока освободится место возле парочки среднего возраста. Фирменная «Маргарита» со льдом и солью. Хороший, безликий, незапоминающийся заказ. Потягивая коктейль и подслушивая разговор барменши с супругами, он узнал блондинку получше. Она мечтала о писательской славе. Два опубликованных рассказа, несколько эссе для глянцевых журналов и один неизданный роман. Сейчас она работала над своим первым триллером, пытаясь по совету агента сочинить коммерческую вещь. Главной героиней была женщина-полицейский из небольшого городка, которая вдруг поняла, что ее сын — серийный убийца.

Он также подслушал разговор барменши с лысым коллегой, попросившим поменяться с ним сменами во вторник и четверг. Она бы вышла вместо него с 11 до 17.30, а он бы поработал в ее время — с 17.30 до полуночи.

— Спасибо огромное, — поблагодарил лысый.

— Не проблема, — ответила она. — Будет даже