Белая Бабочка - Уолтер Мосли

– Но никто не знал о маньяке, пока ее не убили.

– В моем квартале все знали об этом. Кое-кто даже и об ожогах на телах жертв знал.

– Это неубедительно, мистер Роулинз. Слишком уж все сложно.

– Ее видели с каким-то мужчиной в день смерти. И по словам Сильвии, кто-то должен был дать Синди деньги. Возможно, в дневнике об этом написано.

– Боже мой! – с отчаянием воскликнул Гарнет.

Я пожалел, что рассказал ему об этом. У него хватало проблем.

После долгого молчания он сказал:

– Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь… Ну что ж, не остается ничего другого, как встретиться с этой женщиной и во всем разобраться.

– Вы точно хотите встретиться?

– Да, совершенно точно.

– Ладно. Тогда я позвоню ей и договорюсь о встрече. А потом снова перезвоню вам. Хорошо?

Он глубоко вздохнул:

– Хорошо.

Сильвия расстроилась, но я сказал ей, что не обязательно брать ребенка с собой. Нужны только фотографии и дневник. В библиотеке всегда много народу, и там она будет в полной безопасности.

Джезус лег спать рано, а утром ушел в школу, когда я был еще в постели.

Около полудня я работал в саду. Внезапно к моему дому подъехали Куинтен Нейлор и Роланд Хобс. Они направились ко мне, глядя на меня непроницаемыми глазами.

– Изекиель Роулинз, – начал Роланд Хобс.

– Минутку, парень, – сказал я. – Позволь мне позвонить, прежде чем заберешь меня. Жена ушла, а мой маленький сын немой. Я позвоню соседям.

Хобс и Нейлор молча переглянулись. Наконец Нейлор кивнул, а Хобс последовал за мной к телефону.

– Алло. – Голос Фло, глубокий и сумрачный, как южноамериканские джунгли, наводил на мысль об огромных белых лилиях на черных ветвях. До меня доносились голоса детей – тех, кого Джезус звал братом и сестрой до того, как поселился со мной.

Я попросил Фло, чтобы приехал Примо, ее муж, и забрал мальчика. Я сказал, что меня сажают в тюрьму. Она сочувственно вздохнула и согласилась. Поняв, что у меня еще есть друзья в этом мире, я испытал облегчение. Когда я повесил трубку, Роланд Хобс сказал:

– Изекиель Роулинз, вы арестованы.

Они молча надели мне наручники, отвезли в полицейский участок и посадили меня в камеру, где я просидел до 7:30 следующего дня. Это была даже и не камера, а что-то вроде кабинки лифта с высоким потолком, лампочкой и стулом. Без окон и решеток. Просто серая комната, и в ней стул. У меня отобрали сигареты, поэтому я нервничал. В металлической двери был глазок. Иногда он слегка темнел, словно кто-то смотрел в него.

В суд меня сопровождали двое полицейских в форме. Здесь я встретился с их адвокатом, но не расслышал его имени. Руки он мне не подал.

Мой адвокат и прокурор подошли к судье и о чем-то заговорили с ним. Тридцать секунд они обсуждали мою судьбу, а потом адвокат вернулся ко мне. Это рыжеволосый коротышка с оттопыренными ушами был средних лет, тощий и сутулый. Рубашка торчала у него из-под пояса брюк.

– В чем меня обвиняют? – спросил я.

Он собрал свои бумаги со стола и направился к выходу. Судья сказал:

– Следующее дело.

Так говорят в телеспектаклях. Стражники хотели увести меня.

Я схватил адвоката за руку:

– Можно минуту поговорить с вами?

– Что вам угодно, мистер Роулинз?

– Почему я здесь и что со мной будет?

– Вас привлекают к суду за вымогательство, мистер Роулинз, и вы будете находиться в тюрьме до суда или пока кто-нибудь не внесет залог двадцать пять тысяч долларов.

Адвокат ушел, а меня отвели в камеру, где спали еще четыре человека. Через полчаса арестантов разбудили. Три стражника посадили нас в автобус с решетками на окнах и защитной стенкой перед местом водителя. Вообще-то он не нуждался в такой защите, потому что арестантов приковали наручниками к кольцу под сиденьем.

Нас подвезли к низкому зданию на южной окраине города. Едва ли оно предназначалось для тюрьмы. Скорее для завода по изготовлению подшипников или абрикосового джема. Стены были из железобетона.

Нас привели в зал размером с половину футбольного поля. В середине стояли сорок пять или пятьдесят железных клеток, как в старом зоопарке. Половина из них была занята.

По клетке на человека. Каждая кубическая клетка с небольшой кроватью внутри составляла восемь футов. На полу стояли два ведра. Одно с кружкой для питья, другое – вместо унитаза.

Один из заключенных продал мне пачку сигарет за пять долларов, которые я предусмотрительно прихватил с собой. Когда охранники ушли, заперев меня в клетке, я закурил.

Я до сих пор помню роскошный вкус той сигареты. Хотя жизнь сыграла со мной тогда целый ряд злых шуток, я все еще вспоминаю ту минуту как одну из лучших в моей жизни. Вскоре новички разговорились со старожилами. Я спросил парня в соседней клетке:

– Что это за тюрьма?

– Временная, – ответил за него седой старик. – Мы будем сидеть здесь, пока не построят новую.

Я угостил его сигаретой и дал прикурить. Он поблагодарил меня.

Тут охранники велели нам соблюдать тишину.

Кое-кто, пожалуй, не поверит, что случившееся со мной возможно. Возразит, что заключенный в Америке всегда знает, в каком преступлении его обвиняют, всегда имеет право на адвоката и на телефонную связь.

Раньше я считал, что белые имеют права, а цветные нет. Но со временем понял, что наша жизнь не стоит ни цента. Не только в коммунистических странах убивают без суда и следствия! Пример тому Джей Ти Сандерс.

Полиция может явиться в ваш дом, вытащить вас из постели, избивать, пока не подавитесь собственными зубами, а потом запереть в какую-нибудь дыру на несколько месяцев.

Я знал об этом, но старался не думать. Просто лежал на койке и наслаждался сигаретой.

Глава 37

Со мной в камере были Нейлор, Восс, Вайолет и Хобс.

– Ты не захотел помочь негритянке, но лез из кожи вон ради какой-то белой потаскухи, – бросил мне Нейлор.

– Я видел тебя с ней, – сказал Хобс.

Восс просто покачал головой и сплюнул.

Тут Вайолет достал из кобуры пистолет. Когда он взвел курок, я услышал скрип вместо щелчка.

Внезапно проснувшись, я услышал крик:

– Берегись, парень!

И тут же ощутил холодные брызги на лице. Другой голос выругался, но я уже вскочил.

Он промахнулся, и нож вонзился не в меня, а в матрас. Он склонился надо мной, и я нанес ему в пах такой апперкот, который остановил бы и гориллу.

Белый мужчина в серой тюремной