Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова

Савенков взял телефон и начал беседу. Собственно, диалога не было. По отдельным междометиям Павленко понял, что Савенков куда-то влип и генерал Дибич требует срочной встречи.

Когда разговор закончился, Павленко после небольшой паузы осторожно спросил:

— Что случилось, Игорь? Сложности? Что сказал тебе этот хмырь? Не слушай ты его. Анатолий двадцать пять лет в ментах. Подозрительным стал. Мерещится ему всякое.

— Нет, Сергей. На этот раз дело серьезное. Влип я... Ты своего Парнаса еще помнишь?

— Еще бы... Ты, Игорь, достань мне его. Я своими руками...

— Поздно! Я его достал. Поговорил. А он взял и застрелился.

— Прямо при тебе?!

— Нет, через пять минут. Я уже на улице был... На входе и выходе меня видели. Фоторобот у них есть. Отпечатки мои... Этот Парнас перед смертью решил пошутить. Стер с пистолета все отпечатки, взял его платочком и бах в висок. Голова в одну сторону, пистолет в другую, а платочек в третью.

— А документы где? Ну те, в которых про меня сказано?

— Они в надежном месте. Потом покажу... Больше никто тебя шантажировать не будет.

— Спасибо, Игорь! Адо выборов тебя не арестуют?.. Нет, ты посмотри, какая я сволочь. О чем думаю! Свинья... Поехали к Дибичу. Он обязательно придумает что-нибудь. Он очень мудрый. Почти как ты... Поехали.

— У тебя же встреча с избирателями.

— Встреча через два часа... А если опоздаю, тоже ничего страшного. Подождут. У меня более важные дела. Надо друга спасать.

Дибич назначил встречу в ста метрах от дома номер тридцать восемь, что на Петровке.

Пригласить Савенкова к себе в кабинет он побоялся — его могли задержать и в бюро пропусков, и на лестнице, и в приемной...

Документы в папке «На подпись» несколько часов лежали у него на столе. Когда до них дойдет очередь, он завершит эту рутинную работу за десять минут. Так было всегда. Многие документы он подписывал не читая. Некоторые бегло просматривал, да и то только пять строчек в начале и вывод: завести дело, провести обыск, арестовать. Требовалась его санкция и он всегда писал: «Согласен». А почему не соглашаться? Раз предлагают — значит, подумали и взвесили. Надо доверять своим сотрудникам.

На этот раз он застрял на первом же документе. Это была бумага из ФСБ, где сообщалось, что они берут в свое производство дело о самоубийстве гражданина Горелова, который оказался их сотрудником. Ради бога! Кто бы возражал?..

Дибич в верхнем правом углу написал стандартное «Согласиться» и начал машинально листать другие документы из подборки по Горелову.

Следующей шла обзорная записка, из которой следовало, что самоубийство очень смахивает на убийство, и тому есть свидетели. Потом предложение срочно направить во все отделения милиции и, возможно, в газеты описание предполагаемого убийцы и его автомобиля. Последний листок в этой подборке — фоторобот. Вот на нем-то Дибич и застрял. Почти не было сомнений, что он держит в руках портрет своего старого школьного друга Игоря Савенкова.

Дибич начал вчитываться в описание машины — светлая «Волга» с московским номером, а на лобовом стекле небольшая, с детский кулак, игрушка на веревочке. Симпатичная, бежевая с коричневыми пятнами и огромными глазами. Сова!

Отложив папку с другими документами, Дибич начал изучать подборку по Горелову. Сейчас для него только это было важным. Все остальное подождет!

...Савенкова видели входящим в квартиру... Потом около машины он курил со свидетелем, а в этот момент соседи по площадке, слышавшие выстрел, звонили в милицию... Множество отпечатков пальцев, но только двух человек — самого Горелова и, очевидно, Игоря... Вскрыт паркет над двумя тайниками, которые пусты. Что еще надо?!

По фотороботу и описанию машины с совой Игорька найдут за два дня. Дальше — сличение отпечатков, обыски в «Сове», опознание и... суд. Даже если ничего больше не найдут — обвинительный приговор обеспечен. Никакие присяжные не помогут!

Найти Савенкова оказалось сложно — молчали и его домашний телефон, и сотовый. Пуст был и офис «Совы». Из сотрудников откликнулся только Олег Крылов, который сообщил, что его шеф собирался на встречу с Павленко. Но и здесь удача пришла не сразу. Дибич звонил каждые пять минут, и каждый раз вежливый голос секретаря сообщал, что именно сейчас кандидат в депутаты на сцене и отвечает на вопросы избирателей.

Наконец Дибич добился своего — он услышал в трубке голос «подозреваемого в убийстве»...

Павленко и Савенков ждали возле памятника Высоцкому, что было неимоверной глупостью. Фоторобот уже могли видеть десятки человек, и именно те, кто постоянно бегает мимо этого места к своему любимому особняку на Петровке, 38.

Дибич с трудом подошел к друзьям и сразу увлек их прочь с бульвара, подальше от глаз людских, во внутренний дворик за магазином модной одежды. Здесь меньше шансов, что их узнают. Хорошая была бы компания — милицейский генерал, будущий депутат Думы и убийца полковника Горелова.

Они долго шли проходными дворами. Впереди вышагивал Савенков. Остановился он, лишь найдя телефон-автомат.

Молчаливый Дибич открыл тоненькую папку, в которой был всего один листок — фоторобот, — и протянул его Савенкову:

— Твоя работа?

— Работа твоя, твоих ребят, а вот физиономия действительно моя... Но как похож! Хорошая память у того мужика с абрикосовым пуделем... Ты признайся, Дибич, что ты подумал, когда увидел этот портрет и все бумажки с ним связанные? Ты решил, что придется выручать друга, что улики убийственные, что надо Павленко от скандала перед выборами увести. При всем при этом надо еще генеральские погоны не запачкать... Но при этом ты даже не подумал, что Савенков не мог такого сделать. А у тебя была информация к размышлению. Стал бы я, убив Горелова, курить под его окнами с мужиком из соседнего подъезда? За кого ты меня принимаешь? Я профессионал, Дибич, и не стал бы так светиться.

— Так это ты... убивал?

— Глупый вопрос, Дибич... Ты принес мне тот телефончик?

— Вот он. Не знаю только: это прямой или через секретаря... Савенков широко распахнул дверь телефонной будки и начал набирать номер — слушайте, от друзей секретов нет.

Трубку сняла секретарша.

Меняя голос, Савенков вдруг заговорил распевно, с простоватыми интонациями, окая, как вологодский пастух:

— Это ФСБ? Мне бы, милая, генерала Веселовского... Понимаю, что занят. Ты скажи ему, что мне срочно. По делу Горелова. Второй раз могу и не позвонить... Вадим Сергеевич? Очень приятно... Называйте меня Василием. Очень большая просьба: не записывайте наш разговор и не выясняйте откуда звонок. Поверьте,