Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Простите, – сказала я. – С вами все в порядке? Я ни жива ни мертва от ужаса.

Она отмахнулась от моих слов.

– Грузовик передо мной резко затормозил, чтобы пропустить придурка с кошкой на поводке. Там даже пешеходного перехода нет. Лучше не начинать, а не то я выскажу все, что думаю о водителях в этом городе. А заодно о людях и об их домашних питомцах.

– Я отвернулась всего на секунду. Чтобы поднять книжку сына. Подождете минутку? Мне нужно проверить детей. – Мой мозг тем временем совершал подрывную работу: внутреннее кровотечение, сотрясение мозга, последовательный отказ органов, генерируя заголовки вроде «Обычное ДТП с ударом в бампер принимает фатальный оборот». Мои худшие страхи обитают в темном царстве неожиданных осложнений, возникающих спустя долгое время после основной травмы, когда пострадавший успел успокоиться и расслабиться. Мой вам совет, никогда не гуглите «сухое утопление».

Женщина подошла ближе и вместе со мной заглянула в машину. От ее упругой увлажненной кожи пахло ванилью и эфирным маслом нероли. От тебя всегда пахло дешевым кокосовым кремом против загара. И нос у нее был не такой, как у тебя. Ровный, прямой, выдающий дорогую работу пластического хирурга, а не твой вздернутый, пуговкой, совершенно натуральный.

– На вид с ними все в порядке, – сказала женщина.

– Мама собирается отрезать матку, – сообщила Нова со своего детского сиденья, – потому что она сводит ее с ума.

Женщина улыбнулась, показав ряд фарфоровых виниров, напомнивших мне сияющие таблички с номерами у девушек на конкурсах красоты. Я представила, как она со щелчком достает эти виниры и вставляет обратно. У тебя между передними зубами была широкая щербинка, отец называл ее отсутствующим зубом. Ты прикрывала ее верхней губой, стесняясь показывать, но, когда мы были одни и ты смеялась своим настоящим смехом, мне нравилось смотреть на нее.

– Ого, какая ты умница, – сказала она Нове с искренним энтузиазмом.

– Не матку, – поправила я. – Эндометрий.

– Без разницы, – пожала плечами Нова и посмотрела на незнакомку с присущей ей с рождения властностью, которую небрежно проецировала на всех и вся. – У тебя есть что-нибудь вкусненькое? Мама забыла взять нам поесть, а времени прошло немало.

Ларк ее поддержал:

– Яблочные дольки?

Женщина продолжала улыбаться моим невоспитанным детям, излучая энергию безусловной любви. Может, ты умерла и реинкарнировала в эту женщину? Я часто думала: а вдруг ты умерла в тюрьме? У меня не было способа узнать. Иногда я утешалась мыслью, что если однажды сумею развить экстрасенсорные способности, то смогу научиться находить глубокую и полную смысла связь с тобой через мерцающие огни, божьих коровок, севших на рукав свитера, и ангельские числа[60] на таймере микроволновки. Большинство людей назвали бы это мортидо[61], но я знала, что ты понимала смерть и ее преимущества.

Однако ты была вполне себе жива: я только что держала в руках отправленное тобой письмо. Тогда-то меня и охватило сильнейшее предчувствие, что я на пути к потере рассудка.

– Не могу дождаться, когда у меня будут дети, – мечтательно сказала женщина. При этом она смотрела в небо, будто обращалась к душам своих будущих малюток. – Устами младенца и все такое. Это так весело. И бесценно. Надеюсь, ты все их перлы записываешь.

Я ничего не записывала уже очень долгое время.

– Вы уверены, что не пострадали? – спросила я ее.

– Я только что с занятия по йоге, так что в полном дзене. – У нее была крошечная татуировка волны на ключице. Ногти недавно покрыты шеллаком, будто кабошоны из опала на кончике каждого пальца. Я хотела увидеть ее глаза за огромными солнцезащитными очками, чтобы убедиться, что это не твои глаза, чтобы сложить мозаику воедино и увидеть, как цвет радужки сочетается с ненатурально прямым носом и искусственными зубами. Кстати, ее кроп-топ представлял собой подлинный винтаж, который стоит целое состояние; у меня не хватило бы времени и терпения найти такую вещь, потратив в процессе сотни долларов на подделки.

Я протянула ей чужую карточку социального страхования, которую привыкла считать своей.

– Классная кофточка.

Она погладила прозрачную ткань.

– Это мамина, она носила ее до того, как родила меня.

– Похоже, ваша мама была модницей.

– Да нет, на самом деле не особо. – Я ждала, что женщина продолжит, но она замолчала, окинув взглядом мою рваную, в пятнах от протекшего молока рубашку, и посмотрела на Ларка, который непрерывно канючил: «Дай сисю, дай сисю!» – тянул ко мне руки.

– Меня мать кормила грудью до пяти лет. Пока у меня не сгнили все молочные зубы.

– А у нас сегодня первый день отлучения от груди, – сообщила я. – Сыну только что исполнилось три. Но я была готова закончить полгода назад.

– Нехорошо, когда дети получают все, чего хотят. Особенно симпатичные привилегированные белые мальчики. Так и становятся серийными убийцами.

Я подумала об отце, который тоже когда-то был симпатичным маленьким мальчиком. А вот что привилегированным, это под вопросом. Старший из пяти детей в двухкомнатной хибаре. Отец – ветеран Второй мировой войны. Продолжал воевать каждую ночь, так ты мне говорила. Как только отцу исполнилось восемнадцать, он завербовался в армию. Вьетнам. Можно было с уверенностью сказать, что он не получил ничего из того, о чем мечтал в детстве.

– Я думала, серийными убийцами становятся из-за нехватки внимания.

Она задумалась.

– Ой, возможно, я хотела сказать – нарциссами. Вечно путаю.

Я хотела бы поговорить с ней о насилии: откуда оно берется, в чем его истоки. Вдруг она знает, вдруг сможет мне рассказать?

– Еще раз простите, – сказала я вместо этого.

– Вот так думаешь, что день сложится определенным образом, и тут – бац! – кто-то в тебя врезается. Отличное напоминание, что у Вселенной есть о нас высший замысел.

Как круто было бы с ней согласиться, что автомобильная авария является результатом высшего замысла, более значимым, чем скучное возвращение домой безо всяких происшествий, или наскрести в себе хоть крупицу духовного знания, после сотен-то часов прослушивания эзотерических подкастов, и упомянуть о синхронистичности по Юнгу, но я обнаружила, что не в состоянии ответить. Я хотела оттянуть момент, когда суждение незнакомки обо мне сформируется окончательно, и тщательно осмотрела красивый серебряный бампер «шевроле». На нем не было никаких повреждений. Она достала телефон. Чтобы записать мой номер? Я представила, как сижу напротив нее в кофейне и мы обсуждаем нашу сексуальную жизнь, детство, все те вещи, которые я отчаянно хотела обсудить в подробностях с другой