Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

женщиной, но подобная близость была недосягаемой, мимолетной и труднодостижимой, скажем, где-нибудь в детском игровом кафе. Совершенно недостижимой еще и потому, что я полностью отказалась от прошлого.

– Я сфотографирую информацию: лучше перестраховаться на всякий случай, а то вдруг я проснусь и обнаружу, что не могу ходить. Мама часто повторяла, что никому нельзя доверять. – Она постучала себя по лбу. – Ее голос всегда звучит у меня внутри.

Я протянула свои права, чтобы она их сфотографировала, впервые заметив, что так и не обновила адрес с момента переезда в дом побольше после рождения Ларка. И со страховкой то же самое: еще один пункт в списке утомительных задач, несложных на первый взгляд, но невыполнимых в повседневной жизни с детьми. Тем более сейчас, когда твое письмо, как живое, трепещет в ожидании, когда я его прочту, в кармане матросских брючек. Но рядом с этой женщиной спешное желание попасть домой, которое я испытывала всего несколько минут назад, куда-то исчезло. Может, я могла бы остановить время, начать день заново с этого момента. Снова отправиться в «Дары земли» перекусить, позволить детям поиграть в фанерном домике с игрушечными овощами и фруктами. У меня было ощущение, что с ней мне действительно удастся отвлечься.

– Мой отец говорил то же самое, – сказала я.

– Твой отец, похоже, был невротиком.

У меня напряглись плечи.

– Он боролся с собой.

Она осторожно дотронулась до моего локтя.

– Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

Я с усилием выбросила из головы образ отца за рулем «Джимми», с колонками, разрывающимися от Ван Моррисона. Отец так любил твои большие и прекрасные карие глаза.

– Простите, сегодня день какой-то странный.

– Извинения, даже если повторить их много раз, не изменят того факта, что ты стукнула мою машину, – усмехнулась она. – Так что хватит извиняться.

Близость, честность. Эта женщина жила не как большинство, в реальности, свободной от пустых разговоров, пресекающих истинное человеческое взаимодействие. Я рискнула попробовать.

– Но извинения дают вам понять, что я осознаю свой проступок. Что вы мне не безразличны. Они наполняют смыслом наше взаимодействие.

Ни ты, ни отец ни разу ни за что передо мной не извинились. Интересно, каково было бы услышать эти слова от тебя. Ощущалось бы твое признание как любовь или для любви уже слишком поздно?

– Хорошо, Селин, – мягко сказала женщина. – Я тебя услышала.

Я пошатнулась и оперлась на машину, чтобы удержать равновесие. Никто не называл меня Селин. Я отзывалась исключительно на Клов.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

Она посмотрела на меня так, будто я действительно сошла с ума, будто это не просто мои подозрения.

– Только что прочитала в твоих правах.

– Ой. – Наконец-то я спустилась на землю. Конечно, в правах я записана как Селин. Это мое официальное имя. Как я могла забыть? Вся энергия будто схлынула в одну секунду. Это вовсе не ты. Просто посторонняя женщина. Никакого чуда не произошло. – Верно.

– Ну, удачи. – Она помахала детям на прощание, повернулась и села в свой «шевроле», прекрасный настолько, что он выглядел как муляж со съемочной площадки. Оба казались нереальными. Я хотела переспросить у детей: «Мы точно в кого-то въехали? Она ведь только что была здесь, женщина с медно-рыжими волосами в машине мечты?» Мои номера оказались немного погнуты. Я почувствовала, как шея деревенеет от напряжения. Сунула руку в карман, чтобы проверить письмо: все еще на месте. Жизнь, которую я построила, начала от меня ускользать. Что ты сейчас обо мне подумала бы, дорогая родительница? Что сделала бы со мной?

Глава 3

Дома, несмотря на твое вторжение в нашу жизнь, нужно было приготовить обед. Хотя бы ПП-вариант любимого перекуса: ореховая паста без арахиса, джем без фруктозы на бездрожжевом и безглютеновом хлебе. Но фокус в том, что еду, которую вчера дети обожали, сегодня они могут возненавидеть. Всякий раз, когда они отказывались есть, меня преследовало обжигающее чувство опасности, какой-то остаточный первобытный инстинкт. Или, как я частенько подозревала, дети чувствовали, что мне нельзя доверять, но не могли объяснить словами, почему не хотят принимать пищу из моих рук, а вместо этого молча отталкивали тарелки. Я представила, как женщина из «шевроле» поедает салат из удивительных съедобных цветов и горького листового цикория, лениво пролистывая ответы в поисковике на запрос «как получить выплату по страховке и бесплатный курс массажа в придачу», и, возможно, планирует судебный иск, который отправит нас в финансовую яму. Но то, как она смотрела на моих детей, умиляясь и восхищаясь тем, какие они забавные… так могла бы смотреть на них ты, дорогая родительница, будь ты сейчас здесь. Уверена, если женщина из «шевроле» сидела бы сейчас с нами за столом, дети съели бы все как миленькие.

Я поставила перед детьми тарелки с сэндвичами и мелко, на один укус, порезанными кусочками клубники и молодой морковки, чтобы минимизировать риск удушья, если они не дай бог подавятся, потом вышла на крыльцо, и меня тут же стошнило в куст розмарина – остатками имбирного напитка для повышения иммунитета и зеленого смузи Новы, который я допила по дороге на почту. Подняв глаза, я немедленно наткнулась взглядом на нашу соседку, которая наблюдала за мной, сжимая в руке вялый садовый шланг. Однажды я услышала, как муж орет на нее, и палочка благовоний, которую я в тот момент пыталась зажечь, переломилась у меня в руках пополам. Его крики заставили меня выскочить на крыльцо и уставиться на соседа с молчаливым осуждением. Больше я никогда не слышала, чтобы он кричал на жену, но этого и не требовалось. Мне хватило одного раза, чтобы правильно его классифицировать: парень небезопасен.

– О боже, – притворно умилилась соседка. – Неужели мы снова в положении?

После рождения Ларка она ровно два раза приходила ко мне, чтобы сказать: «Сообщите, если я могу чем-то помочь», хотя гораздо проще было бы, если бы она молча оставляла приготовленную курицу гриль на крыльце, звонила в звонок и убегала.

Я вытерла губы и выпрямилась.

– Я сейчас делаю чистку, – соврала я. – Это часть процедуры.

Что скрывать, в нашем квартале я была известна «экстремальной» заботой о здоровье, принося с собой салаты из микрозелени или изысканные десерты без глютена и рафинированного сахара, которые никому, кроме меня, не нравились, на ежегодную вечеринку, которую устраивали все соседи.

– Я слышала в передаче «Доктор Оз», что все эти средства для очищения организма – тихие убийцы, – отозвалась соседка.

Да что она знает об убийцах, хоть тихих, хоть нет.

– Я прекрасно себя чувствую.