Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

— Может, он всё равно собирался перенести всю операцию, и ему просто повезло.

— Мм. Может. Ты дома, я понимаю.

— Да?

— Ты говоришь тихо, потому что остальные в доме спят.

Олег хмыкнул.

— Много ты понимаешь, Харри. А кое-чего не понимаешь.

— Ты о чём-то конкретном?

Олег понизил голос до напряжённого шёпота.

— Я думаю о ней всё время. Это крутится в голове. Никакого покоя. Как опухоль мозга, которую я хотел бы вырезать. Это как…

— Я знаю, как это. Ты прав в том, что я многого не понимаю, но вот это понимаю.

Харри посмотрел на огонёк сигареты.

— Я знаю, легко сказать, но думай о том, что у тебя есть, думай о том, что ты потеряешь. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу дать.

В наступившей тишине он услышал далёкую полицейскую сирену.

— Ладно, — сказал Олег. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Они повесили трубки, а Харри остался сидеть и смотреть на один из далёких огней.

Примерно там раньше жила Ракель, и этот свет вдруг исчез на долю секунды.

Теперь он снова горел ровно.

Наверное, это было небольшое колебание температуры, изменившее преломление света, но Харри не мог избавиться от мысли: словно кто-то намеренно вырезал несколько из двадцати четырёх кадров, составляющих эту секунду.

ГЛАВА 59.

Харри лежал в постели в темноте и ждал, когда старый радиобудильник включится с шестичасовыми новостями.

Когда радиобудильник наконец включился, Харри уже стоял в ванной, одетый, и чистил зубы. Сообщение о Киноубийце шло сразу после новостей о том, что Норвежский банк оставил процентную ставку без изменений и что в Финнмарке установлен рекорд холода. Репортёр подытоживал вчерашнюю пресс-конференцию, на которой полиция сообщила, что поиски одного или нескольких других преступников продолжаются после того, как подозрения в отношении покойного Роберта Брандта ослабли. Ни подозреваемых, ни задержаний не упоминали, и Харри знал: это значит, что Тим Каландер всё ещё на свободе. Он проткнул фольгу на новой банке растворимого кофе и вдохнул аромат, пока эфир передавали на Яр.

— Я здесь с двумя первыми, кто приехал на съёмочную площадку на Яре, — прошептала репортёр, явно желая усилить драматическое настроение. — Съёмки будут продолжаться и сегодня, несмотря на то что двое ключевых людей проекта погибли, а один ранен после покушения в собственном доме. Как бы вы описали настроение на площадке сейчас?

Харри узнал голос Полковника.

— Само собой, подавленное.

— Вы боитесь, что преступник или преступники могут снова ударить по кому-то из тех, кто здесь работает?

Репортёр, очевидно, повернула микрофон к Черно, который ответил так, будто его застали врасплох.

— Всем сказали быть о-осторожными, а тем, кто живёт один, временно переехать к друзьям и знакомым, чтобы рядом б-были люди. Д-д-д…

Полковник перехватил:

— Посмотрим, все ли сегодня выйдут на работу.

Репортёр с плохо скрытым восторгом тут же подхватила:

— Вы думаете, убийца мог снова нанести удар ночью?

— Н-н-нет, — сказал Черно. — И мы думаем, что их скоро арестуют.

Эфир вернулся в студию как раз в тот момент, когда у Харри зазвонил телефон. Это была Катрине. Голос у неё был напряжённый и злой.

— Микаэль Беллман хочет встретиться со мной и начальником полиции как можно скорее. Детский сад открывается только в семь, я могу пока завезти Герта к тебе?

— Ко мне?

— Неудобно? Забыл пропылесосить? Гостья осталась на ночь?

— Почему ты такая злая?

— Потому что у нас министр юстиции, который считает само собой разумеющимся, что бывшие коллеги должны бросать всё и становиться навытяжку, когда ему приспичило устроить разнос.

— По поводу чего?

— Партия прогресса вчера в «Дебатах» заявила, что нераскрытое дело Киноубийцы — доказательство падения профессионального уровня полиции при власти Рабочей партии. Беллман принимает это на свой счёт.

— Нарциссы часто так делают. Есть что-нибудь новое по Каландеру?

— Пропал. Никаких следов, ни физических, ни электронных. Мы нашли его машину, она стояла ниже по Блиндернвейен. Насколько мы знаем, он может быть за границей.

— Или на дне фьорда, или в петле.

— Думаешь?

— Нет. Как Герт пьёт кофе?

— Ха-ха. Буду через двадцать минут.

— Пахнет пятницей, — сказал Герт, стоя перед проигрывателем и оглядывая квартиру.

— Пятницей?

— Мама убилает в пятницу.

— Мм.

Харри протянул Герту стакан воды и оглядел квартиру. Она не только пахла чистотой, но была прибрана и минималистично обставлена. Всё было организовано с почти болезненной точностью. Кресло и диван отличного качества были куплены в магазине Армии спасения. От части книг он избавился, но те, что сохранил, стояли на полке в алфавитном порядке. То же самое, конечно, относилось к пластинкам. Ещё он раздобыл подержанный Linn Classic для компакт-дисков, которые начал покупать после того, как Эйстейн поставил ему «Bus To Baton Rouge» Люсинды Уильямс и доказал, что качество звука превосходит и винил, и стриминг.

— Я тоже люблю лисовать, — сказал Герт.

Он уселся на диван и заболтал ногами. Показал на журнальный столик, где лежала раскрытая записная книжка, а страница была заполнена короткими карандашными чёрточками, сгруппированными по пять.

— Вот, — сказал Харри и протянул ему карандаш.

Герт набросился на чистую правую страницу блокнота.

Харри посмотрел на левую страницу и на последнюю чёрточку, которую поставил вчера вечером перед сном. Он не считал, сколько дней оставался трезвым после последнего срыва, но их набиралось уже немало. Скоро пора будет купить новый блокнот. А заодно, может быть, альбом для рисования и цветные карандаши.

— Это тебе, — сказал Герт с явной гордостью и положил карандаш.

— Спасибо, — сказал Харри и посмотрел на творение. Было совершенно невозможно угадать, что оно должно изображать, поэтому он и не стал пытаться, а просто сказал, что красиво.

— Очень класиво, — поправил Герт и наклонил голову. — Можешь повесить на холодильник. Поиглаем в «Мой колабль заглужен»?

— В машине, — сказал Харри и погладил его по волосам. — Идём.

Национальная библиотека находилась на краю Солли-пласс, там, где когда-то было несколько баров, куда Харри захаживал в молодости. Теперь её окружали роскошный отель, дорогой азиатский фьюжн-ресторан и кокаиновый клуб для молодых наследников и инфлюенсеров. Для жителей Осло библиотека была своего рода тайным оазисом покоя и материалов для исследований. Это Ракель привела туда Харри, и он просидел в читальном зале, слушая старые записи NRK с Торлейвом Х. Бьёргумом — панком хардингфеле послевоенных лет. Харри поговорил с одной из библиотекарей, и та устроила его за терминалом в пока ещё почти пустом читальном зале и показала, как проигрывать фильмы из базы. Она