"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Но место выступления держат в секрете, верно?

– По сравнению с информацией о «Велекасери», узнать о нем так же просто, как выяснить, какой сегодня день недели, – обнадеживающе отвечает он.

Затем нажимает на панель управления рикшей. Платформа дрожит и опускается вниз, как если бы несущие ее люди сели, а затем останавливается. Неужели это правда необходимо?

Одновременно со мной Тюсондзи замечает: «Это лишнее!» Это кажется мне забавным. Серьезные проблемы вроде тяжелых воспоминаний и преследования полицией никуда не делись, но я наконец чувствую облегчение, и мое настроение поднимается. Это всего лишь краткое мгновение, похожее на последний вздох догорающей свечи.

Местом проведения концерта оказывается один из потаенных уголков района Симокитадзава[302]. После шести вечера на улице уже стемнело. Я слышал, что раньше этот район считался местом, переполненным молодежью, увлеченной музыкой, или, вернее сказать, участниками музыкальных групп, а также любителями театра. Запущенный проект реконструкции изменил хаотичную и живую атмосферу этого места на стерильную и безвкусную, а из-за протестов тех горожан, что настаивали на сохранении старого городского пейзажа, преобразование так и закончилось на полпути. Около десяти лет назад в северной части образовались новые кварталы со сложносоставными названиями Ками-Симокитадзава и Кита-Симокитадзава, которые и теперь сосуществуют одновременно со старым районом.

– В старой Симокитадзаве сейчас полно эксцентричных личностей. – Таксист оказывается очень разговорчивым и болтает не умолкая с того самого момента, как подобрал нас. Информация о нас как об опасных преступниках, несомненно, была передана во все транспортные службы, но мы без проблем вызвали такси. В конце концов отслеживание по системе распознавания лиц, сопоставлению ДНК или сканированию пасска возможно, только если опираться на исходные данные, поэтому, пока они не отредактированы, обнаружить нас невозможно. По крайней мере, Тюсондзи рассчитывает именно на это.

– Неважно, насколько мы похожи внешне, сигнал о совпадении должен подать какой-нибудь аппарат. Иногда человеческий глаз и интуиция оказываются куда точнее машин.

В этом есть смысл. С другой стороны, я уверен, что такой человек, как Кагэтора Хияма, сможет легко найти меня без машинной проверки. Дело в нашей с ним неразрывной связи.

Водитель такси, крепко держащий руль даже в режиме автоматического управления, как то диктуют правила, продолжает рассказывать нам историю района Симокитадзава. Его манера повествования, не дающая шанса перебить или присоединиться к разговору, больше напоминает чтение «Сутры сердца»[303].

– Что будем делать, когда приедем? – спрашиваю я у сидящего рядом Ацуси Тюсондзи. Он даже в такси не выпускает пасска из рук – возможно, ищет информацию или фальсифицирует данные.

– Я войду внутрь, притворившись членом команды организаторов. Концерт начинается в девять вечера, поэтому система должна быть настроена. Мне нужно только получить к ней доступ, выдав себя за сотрудника, – объясняет он действия, необходимые для подключения к «Велекасери». Затем пристально смотрит на меня.

– Что такое? – Я опасаюсь, что он сообщит мне еще о каком-нибудь пугающем секрете вроде камеры у меня в глазу.

– Нет, – говорит он. – Ты успокоился?

– Ага.

– Ты правда спокоен, хотя и находишься в движущейся машине.

– Да.

Действительно… Раньше, сев в машину, я тут же покрывался холодным потом и дрожал от страха буквально до потери сознания. Это был я. Но теперь я могу спокойно сидеть на месте и без головокружения смотреть в окно. Зрение остается ясным. Рассказ водителя кажется мне странным – возможно, потому, что раньше мне не доводилось спокойно слушать чьи-то разговоры в машине.

– Если подумать… – отвечаю я. Причина мне неясна, но я правда в порядке.

– Может быть, тебе удалось наконец пережить тот несчастный случай? – спрашивает Ацуси Тюсондзи.

Нет, все наоборот. Вместо этого я начинаю подозревать, что сам являюсь причиной произошедшего. Это приводит меня в еще большее замешательство. Я разрываюсь между чувством долга – необходимостью разобраться с воспоминаниями и желанием больше никогда к ним не прикасаться.

По словам Хинаты-сан, пять лет назад я управлял автомобилем. Но в то время я должен был только преодолевать свой страх. К сожалению, я сильно пострадал в аварии, вызванной столкновением с такси, поэтому начал снова избегать машин. Нет, это нельзя списать на простое невезение! Я все больше склоняюсь к мысли, что все это было частью какого-то плана.

Такси останавливается. Времени на размышления больше нет.

Здесь нет указателей или ориентиров, но определить место проведения концерта оказывается довольно легко. Рядом толпятся люди. Место держали в секрете, но информация о нем, по всей видимости, все же просочилась.

Люди собрались перед входом в длинное здание цилиндрической формы, вход в которое охраняют мужчины в форме охраны. Некоторые из них занимаются установкой ограждения.

Ацуси Тюсондзи смело идет вперед. Я следую за ним. Так было с нашей первой встречи в Сэндае. Все это время слилось в один очень длинный день. Неожиданные события происходили одно за другим, и я двигался вперед, словно меня постоянно подталкивали в спину. Он продолжал идти вперед, а я следовал за ним, как новорожденный птенец. Казалось, я только появился на свет.

– Пропустите, пожалуйста. Пропустите. Дайте пройти.

Ацуси Тюсондзи ловко пробирается сквозь толпу. Он уверенно идет, говоря, что входит в команду организаторов, но не объясняя, кто он и чем конкретно занимается. Нельзя точно сказать, что он не имеет никакого отношения к «Гамма Моко» и их выступлению. Он не лжет, говоря, что участвует, поэтому нет основания для чувства вины.

Стоящие на входе охранники, заметив нас, просят остановиться.

– Осмотр площадки, – говорит Тюсондзи, протягивая охраннику свой пасска.

– Поспешите, – отвечает он, но тут же добавляет: – Нет, стойте.

Я замираю на месте. Тюсондзи останавливается чуть впереди меня.

«Нас застрелят!» – проносится у меня в голове. В спине, на уровне груди или живота, открывается дыра, и меня захлестывает боль. Каждая пора на теле открывается, источая ужас. Я задерживаю дыхание. Стараюсь стать невидимым, исчезнуть, но не могу заглушить сознание.