Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале - Штефан Людвиг

больше людей умирали (не говоря уже о собаке), и всякий раз, когда ему казалось, что он нащупал свет, в следующую минуту оказывался во тьме гуще прежней, в то время как холодильная камера неумолимо пополнялась.

Глава 47

– Но, госпожа Дальмайер! – воскликнул Хайнлайн. – В такую грозу вам никак нельзя выходить на улицу!

Когда он вошел в торговый зал, гроза уже началась. Молнии разрывали небо, а перед витриной бушевал настоящий потоп.

– Немного дождя мне не повредит, – объяснила фрау Дальмайер, которая уже закончила свою трапезу и расплатилась у Марвина. – Я хоть и стара, но не сахарная.

Хайнлайн предложил ей немного подождать и – разумеется, за счет заведения – предложил ей вторую чашку сенчи.

– Это очень любезно, но мне нужно к парикмахеру, – решительно объявила старушка. – Я этот визит не пропущу.

Хайнлайн прибегнул к своему обаянию, отточенному за десятилетия. Его замечание о том, что каждый локон ее сизых кудрей лежит идеально, вызвало у госпожи Дальмайер легкий румянец, но от своего решения она не отступила.

– Я никогда не пропускала назначенную встречу. Договоренности нужны для того, чтобы их выполнять.

«А проблемы существуют для того, чтобы их решать», – подумал Хайнлайн.

– Итак, меня ждут. – Госпожа Дальмайер взяла свою сумочку. – Люди должны уметь полагаться друг на друга, не так ли?

– Разумеется.

– Всегда должны. Даже если на улице немного неуютно.

Ее «немного» в глазах Хайнлайна было настоящим преуменьшением. Он попросил Марвина принести зонт из квартиры и настоял на том, чтобы проводить фрау Дальмайер.

Парикмахерская находилась всего в нескольких десятках метров. Хайнлайн подхватил старушку под руку и провел ее мимо магазина, за угол налево, по пешеходной дорожке к дому в духе югендштиля. Ему удалось защитить ее от хлесткого дождя с помощью зонта, тогда как сам он после нескольких шагов промок до нитки.

– Это было вовсе не обязательно, – поблагодарила его старушка, когда они достигли цели, – но было очень мило с вашей стороны. – Она улыбнулась, и в тот же миг Хайнлайн увидел ту красивую – нет, восхитительно красивую – девушку, какой она была полвека назад. – Я всегда знала, что вы обладаете не только безупречным вкусом, но и добротой, столь редкой в наши дни.

Хайнлайн дождался, пока за ее спиной не захлопнулась стеклянная дверь. Ветер рвал у него из рук зонт, в мокрых туфлях булькала вода. Он поспешил обратно, прижимаясь как можно ближе к фасаду дома в духе югендстиля, но спустя несколько шагов притормозил.

Магазин рядом с парикмахерской пустовал уже много лет. Теперь на окне, заклеенном пленкой, красовалась надпись «ОТКРЫТИЕ – ДЕЛИКАТЕСЫ БЕНЬЯМИНА – ИЗЫСКАННЫЕ БЛЮДА СО ВСЕГО СВЕТА».

Хайнлайн рассматривал стилизованный логотип – повар с усами, подмигивающий ему и вскидывающий большой палец. Справа, через затопленный перекресток, приближался трамвай, и, пока он размышлял, как соотнести этот рекламный лозунг («Качество у нас в крови») с реальностью, его обдало мутной волной, и он так и не пришел к окончательному выводу.

Трамвай исчез в клубящейся пене брызг, уносясь в сторону центра города, а Норберт Хайнлайн остался стоять, как тот самый мокрый пудель из пословицы. Он встретил это происшествие с почти стоической покорностью, ибо, как отметил он с редкой улыбкой сквозь слезы, более промокшим ему все равно уже не стать. Бросив последний, испытующий взгляд на витрину, двинулся дальше. Он больше не тратил усилий, чтобы обходить бесчисленные лужи.

Глава 48

Хайнлайн переоделся, высушил волосы феном и спустился к Марвину, который уже нетерпеливо дожидался его за кассовым аппаратом – и сразу же устремился в коридор, чтобы продолжить свою работу над плиткой.

Хайнлайн подключил полностью разряженный планшет к сети и, пока тот заряжался, запустил свой старенький ноутбук, чтобы через интернет разузнать о своем новом конкуренте. Согласно сайту, BENJAMINS FEINKOSTBOUTIQUE являлась дочерним предприятием крупной сети супермаркетов с более чем двадцатью филиалами по всей Германии. На фотографиях сияющие молодые продавцы в зеленых футболках с подходящими по цвету платками стояли за идеально освещенными витринами с деликатесами; часть ассортимента совпадала с тем, что продавал сам Хайнлайн. Это было ожидаемо – но не цены. Разумеется, крупные компании закупают совсем другими объемами, но как им удавалось предлагать банку бретонских сардин меньше чем за шесть евро, в то время как у Хайнлайна она (с осторожно рассчитанной наценкой) стоила восемь евро девяносто – почти на треть дороже?

С досадливым фырканьем он захлопнул крышку ноутбука и, отвернувшись, принялся протирать от пыли баночки с вареньем, выставленные в витринах.

Буря снаружи бушевала с неослабевающей яростью. По ступеням из порфира перед пансионом низвергался настоящий водопад, превращая площадь в пенящийся пруд. Продавец закусочной в отчаянии возился с одним из зонтов, как одинокий моряк в разбушевавшемся море, тщетно пытающийся свернуть изорванный парус тонущего судна.

Когда Хайнлайн собирался повернуться к стеллажу с итальянскими фруктовыми дистиллятами, дверь распахнулась настежь. Ветер ворвался в зал, обдав помещение ливнем, и в тот же миг – прежде чем стих звонок на двери – в проеме выросла могучая фигура: молодой человек с козлиной бородкой уже стянул с себя промокшую до нитки куртку и опустился на свое привычное место, углубившись в экран телефона. Куртка небрежно висела на спинке свободного стула, с нее капала вода на плетеное сиденье и столетний дубовый паркет.

Хайнлайн отложил щетку для пыли, приготовил капучино и с привычной грацией поставил его на мраморную стойку. Молодой человек не счел нужным поблагодарить его, а реплика Хайнлайна о погоде (при таком дожде и собака на улицу не выйдет) осталась без ответа.

Норберт, и без того пребывавший не в самом лучшем расположении духа, был задет. Лужа, что расплылась под серой дождевой курткой его гостя, лишь усилила это раздражение. Разумеется, желания клиентов имели безусловный приоритет, но и минимальный уровень вежливости в «Лавке деликатесов и спиртных напитков Хайнлайна» был вполне уместен.

– Сегодня у нас в продаже террина из белых грибов с трюфелями, – сказал он. – Подается с зернами граната и желе из лесных ягод, которое…

– Я не голоден.

Гость все же удостоил его коротким взглядом, прежде чем снова уставился в экран телефона. Капли дождя поблескивали в его светлых, почти по-военному коротко подстриженных волосах, воротник короткорукавного поло был мокрым насквозь. На крепком бицепсе виднелась блеклая, неумело выколотая татуировка, которая могла изображать тигриную голову или, быть может, увядшую розу. Хайнлайн был далек от того, чтобы судить о людях по их внешности, но водянистый взгляд из-под белесых бровей не внушал особой надежды на