В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Сегодня и завтра – точно. Потом посмотрим. Следующая точка готова?

– Да.

– Я дам знать, когда двинусь на неё.

– Договорились. А я постараюсь разобраться с тем, что произошло вчера вечером.

– Будет очень кстати, – хладнокровно произнёс Феликс. – Уверен, мой босс не забудет об этом спросить.

– Пусть спрашивает.

Чащин кивнул, пожал собеседникам руки, на этот раз – обоим, и вышел из ресторана. И, разумеется, не услышал вопрос Буни:

– Что скажешь?

– Он убедителен, – признал Читер.

– Каким и должен быть преступник.

– Все мы преступники, Буня, не забывай об этом.

– Э-э… – Здоровяк сообразил, что ляпнул, на мгновение смутился, но затем громко рассмеялся: – Хорошая шутка получилась.

– Неплохая, – согласился Читер, задумчиво разглядывая бокал с остатками пива.

– Но я хотел сказать, что преступники бывают разные: ты – по-своему, я – по-своему. А ты сам говорил, что Феликс не простой курьер, он явно авторитет.

– Ну, авторитет или нет, не знаю, но положение у него наверняка есть. И держался Феликс очень хорошо, я не заметил ни одного признака вранья.

– А ты думаешь, что он врёт?

– Не думаю, потому что у него реально нет мотива, или я его не вижу. Зачем ему убивать парней? – покачал головой Читер. – К тому же Феликс от нас не бегал, сразу ответил на звонок…

– Не сразу.

– Я допускаю, что он выключил телефон и завалился спать. И это тоже признак того, что ему нечего скрывать.

– Ты выключаешь телефон? – спросил Буня.

– Я – нет. А ты – выключаешь.

– Да, поспать люблю.

– О том и речь. – Читер отодвинул бокал и откинулся на спинку стула. – Единственный прокол Феликса заключается в том, что он не предупредил меня, что собирается уезжать. Но учитывая его мерзкий характер, я готов допустить, что Феликс просто-напросто не стал, хотел, чтобы я сам ему позвонил.

– А ты бы откуда узнал? – не понял Буня.

– Жорик с Тюленем сообщили бы, по мнению Феликса. – Читер выдержал паузу. – Они не сообщили. Получается, они уже были мертвы, когда Феликс уезжал.

– Почему он не остановился и не сказал им?

– Тут мы опять возвращаемся к его характеру: я верю, что Феликс просто проехал мимо, даже не посмотрев в их сторону – он наглый. – Читер побарабанил пальцами по столешнице. – И повторю: убивать наших ребят Феликсу было незачем. Разве что для развлечения.

– Типа, Феликс – серийный убийца? – уточнил здоровяк.

Читер повернулся к напарнику и с наигранным изумлением поднял брови:

– Буня, откуда ты знаешь такие слова?

– В кино слышал.

– Тебя пускают на такие фильмы?

– Ладно тебе прикалываться, – проворчал Буня. – Или ты не веришь в Подёнщика?

– Верю я или нет, значения не имеет: Подёнщик существует.

– Вот, – протянул здоровяк, но Читер не дал ему договорить:

– Только Подёнщик – маньяк, а не серийный убийца.

– А есть разница?

– Парней не насиловали перед смертью.

– Ещё этого не хватало!

– Ты спросил, в чём разница, – пожал плечами Читер. При этом ему удалось скрыть от напарника улыбку.

– Маньяк обязательно насильник? – уточнил Буня.

– В моём представлении – да.

– А по-настоящему?

– Почитай умные книжки про преступников.

– Я думал, ты читал.

– Я читал, но только те, которые напрямую касаются наших дел. Например, Уголовный кодекс.

– Его я тоже читал.

– Видишь, как мы с тобой похожи. – Читер прикинул, не заказать ли ещё пива, но решил выпить следующий бокал за обедом. – Подёнщик убивает только женщин. Трахает их перед смертью и убивает. Ни Жорик, ни Тюлень его бы не заинтересовали.

– А просто так он убить не мог?

– Зачем?

– Ты уже задавал этот вопрос, – припомнил Буня.

– В том-то и дело, – протянул Читер. – Чем больше я думаю о смерти наших ребят, тем сильнее упираюсь в вопрос: зачем вообще кому-то понадобилось их убивать?

– Круглый решил показать силу.

– Нам?

– Кому же ещё?

– Но зачем? – Читер хмыкнул. – Опять этот чёртов вопрос… В чём смысл убивать Тюленя и Жорика? Я бы понял, если бы Круглый попытался грохнуть меня. Или Цезаря. Я бы понял, если бы одновременно с Тюленем и Жориком он положил ещё пять-шесть наших пацанов. Но этого нет! Получается, Круглый приказал их грохнуть, чтобы посмотреть, как мы отреагируем?

– С него станется, – проворчал здоровяк.

– Я терпеть не могу Круглого, но он не дурак, – покачал головой Читер. – Он знает, как мы ответим, если докажем, что убийство Тюленя и Жорика его рук дело.

– А если не докажем?

Но Читер не обратил на слова напарника никакого внимания и продолжил размышлять вслух.

– Но самое главное, Буня, заключается в том, что пацанов убили из пистолета, стреляли с близкого расстояния, а никого из ребят Круглого Тюлень с Жориком близко не подпустили бы. Так что и здесь что-то не сходится, и здесь тоже.

– С бабой Жёлтого поговорить надо, – напомнил Буня. – Может, тогда сойдётся.

– Точно. Но сначала – с самим Жёлтым, его как раз должны выпустить. – Читер посмотрел на часы и поднялся из-за стола. – Едем.

* * *

– Ты сдурел?!

– Босс?

– Это ты всё устроил? – прорычал Кимиев.

– Зачем? – искренне удивился Рзаев.

– Откуда я знаю зачем? Может, ты рехнулся? Может, продался Цезарю, и он велел подставить меня? Это ты сделал?

– Ким, без твоего приказа я бы в них даже не плюнул, не то чтобы выстрелил.

– Что? – Кимиев был слишком зол, чтобы осознавать сложные конструкции, поэтому Рзаев поменял ответ:

– Я их не убивал и не приказывал убить. Такие вещи возможны только по твоему приказу.

– Точно?

– Ты мне не веришь?

– Я уже не знаю, кому верить, – честно ответил Кимиев. И нервно прошёлся по каминному залу, в котором встретил помощника. – Всё слишком запуталось.

– Мы готовы к войне, – негромко произнёс Рзаев. Он, в отличие от главаря, остался сидеть в кресле, демонстрируя полнейшее спокойствие.

– Но мы должны были сами решить, когда её начинать. А сейчас, получается, нас вынуждают её начать, и мне это не нравится. И Цезарь выглядит потерпевшим, типа, мы на него откровенно наехали по беспределу. И сообщество его поддержит.

Рзаев это понимал.

Последние месяцы они с Кимиевым вели осторожные переговоры с лидерами других крымских группировок, стараясь добиться от них если не поддержки в действиях против Цезаря, то хотя бы нейтралитета. Переговоры шли по-разному, большой войны никто не хотел, но многим нравилась идея стравить две крупнейшие организации, чтобы получить бонусы за поддержку той или иной стороны. Уговаривать Кимиев умел, но при этом обладал репутацией хитреца, способного ударить в спину, наплевав на любые договорённости, и потому дерзкое, а главное, немотивированное убийство двух парней Цезаря могло разрушить всё, чего