Восхождение - Николас Биндж

зарево за зубчатым хребтом и всполохи на поверхности льда в глубоких расселинах. Сразу вспоминаешь, что на горе далеко не безопасно, и расслабляться нельзя ни на миг. Здесь живет смерть, и она свое царство без боя не уступит.

Я продолжил подъем и, стараясь избежать головокружения, вниз больше не смотрел.

Мертвую тишину порой нарушал оглушительный грохот – вдалеке сходили лавины или с пронзительным скрежетом откалывался фрагмент ледника. Невозможно было не дернуться от неожиданности, и тогда веревка начинала идти рывками. Нервная система каждый раз напрягалась до предела.

Пейзаж был отнюдь не статичен: все тут находилось на грани движения. Добравшись до середины пути, я обернулся и бросил взгляд вдаль.

Мой взгляд пробежал по склонам и ущельям, по обширным ледовым полям и нагромождениям скал, а затем я увидел вдали нечто странное – целую группу непонятных существ, движущихся черных силуэтов. Они ползли по леднику, словно муравьи. Я вдруг задохнулся: сперва далекие фигурки напомнили осьминогов, однако, прищурившись, я признал в них людей.

То есть мы на горе не одни? Десять человек… Что они здесь делают? Как сюда попали?

Не отрывая от них глаз, я наблюдал, как они продвигаются по узкой тропе. Лед под их ногами двигался и трескался, а они всё шли к скале, где зиял обрамленный двумя ледяными столбами проход к безопасному плато.

У меня зачастил пульс.

Я знал, что сейчас произойдет. Так и вышло – один из столбов вдруг обрушился, и фигурки в панике перешли почти на бег, пытаясь добраться до конца ледяной полоски, прежде чем столб окончательно перекроет проход. Я все знал, потому что сам участвовал в той истории.

Она случилась несколько дней назад, и на леднике были мы.

Невероятным образом мы появились там вновь, словно выдернутые из своего времени и отброшенные назад в пространстве. Я узнал самого себя в конце колонны, увидел Наоко. Еще раз наблюдал, как мы спаслись, когда треснул ледяной гребень. Думал я в этот миг только об одном (кроме того, что снова встретился с ожившим прошлым): с точки зрения физики все это не имеет никакого смысла. Мы не могли сейчас увидеть ледник – он остался в нескольких тысячах футов ниже.

Я хотел крикнуть остальным – заметили ли они странный феномен? Хотел убедиться, что не галлюцинирую, однако веревка подняла меня почти к вершине пика Беттана. Солнце скрылось за его краем, и я уже ничего не мог различить внизу.

Меня схватили за плечо и затащили наверх, где мне в глаза с непроницаемым лицом уставился Страж.

– Я сейчас видел… видел нечто странное.

– Что именно?

– Там…

Я замолчал. Надо ли рассказывать Стражу о видении? Насколько я ему доверяю?

– Помогите! – вдруг закричала Наоко. – Тут кто-то есть!

Страж метнулся к ней, прежде чем я успел договорить. Вскочив на ноги, я отстегнул веревку и бросился вслед за ним. Передо мной предстал верхний лагерь – пустая площадка, лишь несколько вбитых в камень крюков и расчищенные места для палаток. Наоко стояла над неподвижным телом в снегу.

Джет!

Я тяжело сглотнул, но, подойдя ближе, удостоверился в своей ошибке. Тело и впрямь было человеческим, вмерзшим в лед у основания огромного валуна, однако ничего общего с Джетом не имело. Совершенно незнакомый мужчина…

Я сразу обратил внимание на странный наряд: старомодная рубаха, бесформенные штаны, жилет и плотное потертое полупальто, словно из запасов театрального костюмера.

Я встал на колени рядом со Стражем, осматривающим труп, и изучил бледное замороженное лицо, хорошо сохранившееся в холоде. Мужчина явно погиб очень давно.

Страж ощупал его странную одежду, приподнимая ее слой за слоем, и извлек какие-то вещи и бумаги. Документы смерзлись и стали хрупкими, как пергамент. Страж отложил их в сторону, продолжая шарить по карманам мертвого незнакомца.

Подняв бумаги здоровой рукой, я вгляделся в рукописные строчки. Письма… Что-то насчет группы альпинистов, направленных на гору с научными целями. Поднеся один из листов к глазам, я замер и прошептал:

– Когда, говорите, появилась гора?

– Что? – обернулся Страж.

– Когда возникла гора? – повторил я.

– Несколько месяцев назад. Три или, может, четыре.

– Вы не ошибаетесь?

Он сдвинул брови.

– Есть спутниковые снимки, сделанные до первой экспедиции. Они доказывают – раньше здесь ничего не было. А что?

– Эти письма датированы тысяча семьсот пятьдесят четвертым годом, – пробормотал я, облизывая вдруг пересохшие губы. – Кем бы ни был мертвец, он умер здесь более двух столетий назад.

Я долго, потеряв счет времени, смотрел на покойника, пытаясь совладать с растерянностью и недоумением. Труп, всплывший из пучин истории, растяжение времени… Ледник, также вне своего времени и пространственного расположения, и, наконец, мы, снова и снова – вечно – пробирающиеся по его поверхности.

По какой-то причине я вспомнил о Санти в художественной галерее, которую мы как-то посетили.

Искусство. Время. Пространство. Санти…

Но какова связь? Почему я не могу выбросить тот день из памяти?

В голове вдруг будто вспыхнула молния, и все сошлось. Словно я брел на ощупь по темной комнате, пока кто-то не щелкнул выключателем.

– О… – выдохнул я и начал смеяться.

Теперь я точно знал, что представляет собой гора.

31 января (ночь)

Верхний лагерь

Дорогая Хэтти!

У нас тут кое-что сдвинулось с мертвой точки. Новая информация принесла с собой кучу вопросов. Каждое открытие расширяет горизонты исследования. Я, например, пытаю членов нашей экспедиции: зачем они здесь? Чего хотят? Не могу отрицать – я и сам ощущаю зов горы; она обращается лично ко мне, будто хорошо меня знает. Все ли так же отчетливо чувствуют этот феномен?

Почти перестал спать – высота не дает сомкнуть глаз. По ночам часами лежу без сна. Смертельно устаю, тело просит отдыха, но в голове звучит бесплотный шепот. Планы, секреты… Люди меняются на глазах. Страж уже не тот человек, каким был в нижнем лагере. Наоко обронила, будто члены ее группы бросались друг на друга. Может, это предстоит и нам? Вероятно, Джет стал первым, кто изменился. На его совести смерть Сэндерсона. Смогу ли я заметить у других тревожные признаки, пока не станет слишком поздно? Порой вижу, как Палмер, Страж, Беттан и даже Миллер долго о чем-то беседуют, отойдя в сторонку. Совещаются, укрывшись в палатке. Они что-то скрывают, и я им не доверяю.

Я больше никому не доверяю.

Вскоре после обнаружения мертвеца мы начали обустраиваться в верхнем лагере. Его с предыдущими не сравнить: он расположен на небольшом уступе и, слава богу, более или менее защищен от ветра поднимающимися вокруг