Палач - Юлия Захарова

достала телефон, включила фонарик и заглянула в рот жертвы. То, что она увидела, подтвердило ее догадку. Источником пожара был сам Клюев. Внутренняя полость рта и гортань были обгоревшими гораздо сильнее, чем внешние ткани. Палач накачал его горючей смесью, сделав из него живой факел. Облил его бензином снаружи, залил горючее внутрь – и поджег.

Марина закрыла глаза.

На мгновение ей показалось, что она слышит крики. Клюев сидит в машине, связанный, беспомощный, и чувствует, как огонь пожирает его изнутри. Как пламя поднимается по горлу, вырывается изо рта, охватывает лицо, волосы, одежду. Как он пытается закричать, но из горла вырывается только хрип – потому что язык уже горит. И Палач смотрит на это. Спокойно. Внимательно. Отражение огня пляшет в его глазах, отражаясь в боковом стекле машины.

Марина открыла глаза и помотала головой, прогоняя видение. Она вернулась в реальность. Ветер все так же свистел в траве, где-то вдалеке гудела трасса. Леонид подошел сзади, остановился рядом, заглядывая ей через плечо.

– Ну что, – спросил он привычно, – что видишь?

Марина выпрямилась, убрала телефон в карман.

– Клюев сидел на пассажирском сиденье. Скорее всего под действием того же препарата, что и его приятели. Убийца привез его сюда на его же машине, съехал с трассы, но так, чтобы ему были видны огни аэропорта. Надежда на спасение, которое было так близко. Думаю, к этому моменту действие транквилизатора уже закончилось, поэтому он его связал и накачал горючим, – сказала она, кивая на тело. – Залил бензин внутрь, потом поджег. Клюев горел изнутри. Снаружи тоже облили – видишь, как выгорел салон? Но основным источником огня был он сам.

Леонид кивнул, на его лице не было удивления. Он уже все понял сам, просто хотел услышать ее версию.

– Я тоже так думаю, – подтвердил он. – Металлическая проволока – умно.

– Он все продумал, – процедила Марина сквозь зубы. – Как всегда.

Она обошла машину, вглядываясь в следы на земле. Дождей не было уже несколько дней, грунт был сухим, плотным. Но она все равно искала – следы шин другой машины, следы ног, что угодно.

– Интересно, если они приехали сюда на машине Клюева, как палач выбрался отсюда? Есть следы от другой машины? – спросила она Леонида. – Он не мог уйти пешком отсюда.

– Нет, – покачал головой патологоанатом. – Мы проверили вокруг. Никаких следов шин. Только его джип, и все.

Марина подняла голову, оглядываясь по сторонам. Вокруг было пустое поле, скошенная трава, редкие кусты. Дорога уходила в обе стороны, и на горизонте, километрах в десяти, виднелись огни аэропорта. Марина прикинула расстояние.

– Отсюда до аэропорта километров десять, – сказала она задумчиво. – Если он был в хорошей физической форме, мог дойти пешком. Там уже сесть на автобус или такси и вернуться в город.

– Ты думаешь, он пешком ушел? – удивился Леонид.

– А почему нет? – Марина пожала плечами. – Ночь, пустая трасса, никаких машин. Десять километров – это час-полтора быстрым шагом.

– Или мог быть кто-то на подхвате, – предположил Леонид. – Вторая машина, которая ждала его на соседней дороге.

– Нет, – не согласилась Марина. – Не думаю. Палач работает один. Думаю, надо проверить аэропорт.

Она развернулась и пошла к Быкову и Илье. Те стояли у холма, наблюдая за работой криминалистов. Быков выглядел встревоженным, но не так, как в прошлый раз, когда они нашли Бармина. Теперь в его глазах читался откровенный страх.

– Ну что? – спросил он, едва Марина приблизилась. – Что думаешь?

Марина коротко пересказала свои выводы. Про горючую смесь внутри жертвы, про проволоку, про отсутствие следов другой машины. И про аэропорт.

– Нужно проверить камеры, – закончила она. – Палач мог уйти пешком до него и уже оттуда вернуться в город. Если нам повезет, камеры его засняли.

Быков кивнул, вытирая вспотевший лоб.

– Я пошлю туда людей. Изымем записи за эту ночь.

– Я отправил людей, чтобы они опросили соседей и постарались выяснить, как Палач смог похитить Клюева из его дома. Может быть, кто-то из них что-то видел, – вмешался Илья.

– Спасибо. А когда сообщили о машине? – спросила Марина, переводя взгляд на Илью.

Тот заглянул в блокнот.

– Звонок в пожарную часть поступил в три пятнадцать ночи, – ответил он. – Звонили с трассы, сказали, что в поле горит машина. Пожарные прибыли через двадцать минут. К тому моменту от машины почти ничего не осталось.

Марина прикинула в уме время. Если в 3:15 машина уже полыхала, значит, Палач поджег ее где-то за десять-пятнадцать минут до этого. Если он сразу ушел в сторону аэропорта, то до него он мог добраться к 4:00–4:30 утра.

– Проверьте записи с 4 до 6 утра, – сказала она Быкову. – Если он шел пешком, он должен был появиться в аэропорту где-то в этом промежутке.

Быков снова кивнул, коротко, почти механически. Марина покрутила головой, словно кого-то высматривала.

– А где же Шапиро? – спросила она с деланым удивлением. – Неужели не приехал.

Быков нервно сглотнул. По выражению его лица Марина поняла, что он занервничал.

– Вы боитесь его, Борис Евгеньевич? Чем вы ему обязаны? – спросила она прямо, не сводя с него глаз. – Вы и шагу не можете ступить без его ведома. И я знаю, что это вы сдали нас тогда, с записью. И его люди напали на нас в ту ночь.

Илья дернулся, попытался остановить ее:

– Марин, не надо...

Она отмахнулась от него, не оборачиваясь.

– Нет, Илья. Хватит. Мы не можем работать, когда наш начальник играет на чужой стороне.

Быков посмотрел на нее. В его глазах мелькнул страх, тут же сменившийся гневом и усталостью. Он выдержал паузу, потом заговорил. Голос его был тихим, но в нем звучала угроза.

– Поживи с мое, Скворцова, – сказал он, каждое слово давалось ему тяжело. – Поживи с мое, и ты поймешь, почему иногда приходится прятать скелеты в шкафу. Мои скелеты лучше оттуда никогда не доставать. Поверь мне. Просто знай, что в гробовщике я ошибся. А теперь оставь эту тему и занимайся расследованием.

Он развернулся и пошел к своей машине, не оглядываясь. Марина смотрела ему вслед, и в груди разрасталось неприятное чувство. Она не знала, что он имел в виду, но была уверена в одном: Быков не просто