Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Им нужно время на разработку стратегии.

Как обычно поступают супруги, если жена кого‑то убила и труп лежит в квартире мужа в другой стране?

Люк отдает Роуз напиток, мимолетно удивляясь, что рука совсем не дрожит. Как будто у него все под контролем. Ничего подобного Люк не чувствует. Он чувствует тошноту и панику, да и давление наверняка подскочило по сравнению с сегодняшним утром.

– Вряд ли мне стоит пить, – замечает Роуз. – Тут нужна ясная голова.

– Если ты не будешь, мне придется выпить оба, – возражает Люк.

Они испытующе смотрят друг на друга из-за стаканов, потом Роуз поднимает свой к губам и отпивает глоток.

Люк делает то же самое.

– Послушай, – говорит Роуз, – мне понятны твои чувства. И поверь, я очень их ценю. Даже не могу выразить насколько. Такое облегчение, что ты на меня не злишься. Я, конечно, удивлена, но мне действительно легче. Но, Люк, ты не обязан жертвовать собой. Ты меня любишь, я знаю. Значит, навещай меня в тюрьме, что ли, – она невесело смеется, – если меня поймают. Но я и так многого от тебя требую. Лучше брось меня. Я должна справиться сама.

– Значит, таков твой план? Пуститься в бега?

Роуз гипнотизирует взглядом изношенные простыни, когда‑то белоснежные, а теперь сероватые после сотен циклов вращений в промышленной стиральной машине. Да, совсем непохоже на роскошную виллу, думает Люк.

– Я не могу сесть в тюрьму, – говорит Роуз. – Мне не хватит твердости характера выдержать заключение.

– Роуз, я последую за тобой повсюду.

– Да господи боже! – Роуз вскакивает с кровати и со стуком ставит стакан на туалетный столик, расплескивая коктейль. – Мы познакомились девять месяцев назад, Люк. И для меня это… слишком быстро. И просто слишком. Я не жду, что ты будешь находиться рядом. Нам… нам вообще не стоило жениться.

– Разве мы не оставили этот этап позади? – напоминает Люк.

Оставили. Три месяца назад, когда он попросил ее руки.

«Мы знакомы всего полгода», – сказала она тогда. «Это неважно, – ответил он. – Мы оба знаем, к чему все идет. Я знаю, чего хочу. Я хочу тебя».

Что же она ответила? «Я боюсь, что ты хочешь меня защитить. И принимаешь это стремление за любовь».

«Нет, – возразил он. – Я люблю тебя и при этом хочу защитить».

Пусть пройдут месяцы, годы, его чувства останутся неизменны.

– Ты так много сделал для меня, – говорит Роуз, глядя в потолок. – Я не могу перестать об этом думать. Ты оказался… не таким, как я ожидала. Пожалуйста, воспользуйся шансом. Брось меня и не возвращайся.

– Я пущусь в бега с тобой.

Роуз вздыхает, наполовину устало, наполовину раздраженно.

– Но я этого не хочу!

– Мы обменялись клятвами. В горе и в радости.

– Боже, Люк. Никто больше не принимает брачные клятвы всерьез!

– Я принимаю.

Роуз умолкает. Они смотрят друг на друга.

В дальнем уголке сознания Люка возникает вопрос.

Когда он говорил «навсегда» или «в богатстве и в бедности», то имел в виду именно это. А что для Роуз значили ее клятвы?

Но он напоминает себе, через что ей пришлось пройти. Не сейчас, а вообще в жизни. Что с ней сделали. Понятно, почему она не желает давать обещаний оставаться с кем‑то навеки, что бы ни случилось.

Он заставил ее зайти дальше, чем она хотела, разве не так? Подталкивал к тому, чтобы она полюбила его с той же страстью, настоял на браке, когда они едва были знакомы.

Из них двоих он был более уверен в себе.

Роуз смотрит на свои пустые руки, только сейчас осознав, что стакана с джином‑тоником в них больше нет.

Люк отдает ей свой.

Над их головами начинает гудеть люминесцентная лампа. Окно открыто, кондиционер не справляется, и слишком поздно до Люка доходит, что жужжит не лампа, а насекомое.

Он встает и закрывает окно, пока Роуз залпом допивает его джин.

Где‑то на задворках сознания у Люка начинает формироваться план. Точнее, план давно сложился, просто раньше Люк был слишком потрясен, чтобы озвучить его.

Почему они должны скрываться? Почему жизнь Роуз в очередной раз должна перевернуться с ног на голову из-за Кевина Дэвидсона?

Она ни в чем не виновата. Ни в том, что защищалась, ни в том, чем это закончилось.

Вина полностью на нем. На Дэвидсоне.

– Думаю, я знаю, что делать, – говорит Люк, по-прежнему стоя спиной к Роуз. Он смотрит на улицу, заполняющуюся туристами, которые к вечеру выбираются поужинать или выпить в компании. Мужчины, в городе стиснутые рамками формальных костюмов с галстуками, расслабленно фланируют в свободных льняных штанах и футболках поло пастельных цветов, а женщины щеголяют в платьях с цветочным рисунком и босоножках из тоненьких ремешков. И все втайне считают, что со своим недельным красноватым загаром выглядят так же экзотично, как местные, хотя на деле напоминают парад ряженых вареных лобстеров.

– Что? – спрашивает Роуз.

– Я собираюсь вернуться в Лондон.

Она молчит. Люк оборачивается. Роуз сидит опустив плечи. Ее поза выражает облегчение. И обреченность.

Жена думает, что Люк согласился и ей придется действовать самой по себе. И Роуз рада, хоть и безутешна.

– Но не так, как ты предлагаешь, – быстро добавляет он. – Мы не станем придерживаться твоего плана.

– И что предлагаешь ты?

– Что я вернусь и… спрячу тело. Избавлюсь от него.

Глаза Роуз широко распахиваются.

– О господи, – говорит она, – да как тебе такое в голову пришло? Ты действительно сделаешь это ради меня?

– Конечно.

Люк все для себя решил.

Он не позволит ей страдать из-за нелепой случайности.

– Мы снимем тебе гостиницу, примерно на неделю, – говорит он. – Я слетаю домой и скажу, что ты заболела сразу по приезде. А я вернулся уладить дела по работе и потом сразу же отправлюсь к тебе, пока ты не выздоровеешь. В школе тебе предоставят дополнительные дни отпуска. Тем временем я…

– Стоп.

– …решу, как от него избавиться.

– Погоди.

– Пока не знаю, как именно, но что‑нибудь придумаю. В конце концов, загуглю «как избавиться от трупа в квартире»…

– Да остановись же!

Люк умолкает. Роуз кипит от ярости.

– Хватит корчить из себя дурака! – орет она. – Ты не того сорта парень, который способен не моргнув глазом вывезти труп в лес. Послушай себя! Ты рассуждаешь как сумасшедший!

И внезапно он слетает с катушек. Гнев, ужас, паника, которые Люк пытался подавить весь день, захлестывают его. Чувство нереальности происходящего, в котором он блуждал, словно в дурном сне, внезапно исчезает, и