Рок - Лазарь Викторович Карелин

тысяч долларов. А это, как она говорит, всего лишь подарочек. Пошли, пошли деньги. Похоже, что большие. Ну и что? Время такое. Подвезло, что ты в этот случай угодил. Вот это вот действительно так — подвезло.

Но бывший десантник, «краповый берет», но бывший участник страшной и откровенной бойни, повидавший там всякого, во многом и сам поучаствовавший, он все же не мог не знать, не мог не угадать хотя бы, что там, где запахло нефтью, запахло большими деньгами, там случай становится каким-то особенным, с большой буквы случаем. Судьба это уже, а не случай. И запахло для него на их кухоньке, когда пили пиво, когда рвали руками и зубами каспийских жирно-сохлых лещей, запахло не, — ну пусть газом конфорочным, похоже дохнувшим морем, — а запахло — Судьбой.

Вернулся со двора сын. У него в руках уже был полностью изученный им сотовый аппаратик, уже покорный в ладонях, мол, подключай, хозяин, рыскай по пространствам.

Мальчик сказал отцу:

— Научить тебя, пап, как им пользоваться? Надо только в сеть войти.

— А ты-то сам как научился? — удивился Степан, вроде бы, всяких дел умелец. — Я еще с этими штучками не работал. Знаю, конечно, держал в руках.

— Наладить — плевое дело, — сказал сын. — Вот, смотри. Этот рычажок — это включение на питание. Эта вот кнопка, это уже сигнал на спутник. Батареи тут такие, целый блок питания, года на два хватит. Этот блок стоит больших денег. Гляди, какая обойма. — Мальчик открыл батарейную секцию, безбоязненно вертя в руках загадочный ящичек, но ведь чудо-ящичек. — Пап, а сколько всего такой аппарат стоит? Мам, ты сколько отдала?

— Подарок, сын.

— Все три штуки?

— Да, и еще там что-то. Соображай, что мама у тебя не баклуши бьет на работе.

— Это вроде взятки, мам? — спросил сын и, кажется, уважительно глянул на мать.

— Да ты что!? Подарок. И вообще, даже и не … не подарок. От твоих троюродных дядей привет. Они там при деньгах, ну вот и … Родные ж.

— А я подумал… — Коля был явно разочарован. — И сколько же, на сколько же потянул этот привет? Пап, сколько стоит этот сотовый? Должен бы знать, у вас там, у начальников твоих, они уже появились. Я по телеку видел стол твоего шефа. У него там навалом было телефонов, а еще и этот, у руки, он им игрался.

— Приметливый, ничего не скажешь. — Степан не без удивления разглядывал сына. — И вот, освоил сразу космическую машинку. В твои годы…

— В твои годы, Степан, в наши годы мы и обыкновенный телефон не очень умели в дело пустить, — сказала Ангелина Павловна. — Помню, звонила когда из Москвы в Красноводск, так измучивалась, вертя и вертя диск. И телевизором едва могу управиться. А наш Колюня его настраивает, новые программы находит запросто.

— Зато отец может кого угодно кинуть, — вступился за отца сын. — Он может, хоть уже старый, ну, не совсем старый, — поправился, — троих запросто раскидать, хоть пусть накачанных. Он у нас не хуже Шварца там. Ребята во дворе его уважают. А на парашюте ты мог бы, пап, или уже все, отвалил?

— Мог бы.

— И затяжной?

— И затяжной. Это дело нехитрое. Надо только знать, сколько секунд полагается для заданной высоты отсчитать. Только и всего.

— Вот я и говорю, ты у меня еще молоток. — Сын приник к отцу, к матери тоже, — она ведь сидела у Степана на коленях. Так и побыли недолго, втроем, родней и некуда.

— Может, не станем связываться, Аля? — попросил Степан. — Какой-то не тот, чувствую, затяжной прыжок мы затеваем. А, Аля?

— А он у нас, сынок, робковатым становится, — сказала Ангелина Павловна, приголубливая сына, к груди своей обширной прижимая.

— Это от пива, — сказал рассудительный сын. — Ребята, что постарше, в таких бутылках пиво заморское не уважают. У них своя гордость есть. Ну, я побежал. После ваши аппараты введу в сеть. Но нужна еще регистрация номера. Перезваниваться начнем. Прямо с улицы. Прямо с урока, когда занятия начнутся. Учителя глаза на лоб выкатят. Пап, так сколько же одна штука стоит?

— Тысячи четыре, сын.

— Зеленых?! — застыл в дверях Коля. — Так это ж целая машина!

— Целая машина.

— Да, подарочек! — и сын исчез.

— Да, подарочек, — повторил Степан. — Нет, Аля, я не трус, да что-то знобит, как перед прыжком затяжным.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — сказала Ангелина Павловна, покидая мужа и еще туже перепоясываясь. — И такое пиво даже не пьют, Степан. Зажмурившись жизнь не прожить, если она такой вдруг стала. Ну, в полковники возвели. Ну, пенсия большая. Нищета!

— Не пойму одного, Аля, как это тебе такие ценные документы доверили перевозить? — Степан поднялся, развел руки, свел руки, выбросив вперед сжатые кулаки, в стойку встал борцовскую. Надобности не было, привычка осталась. Теперь он часто обходился без костыля, но чуток прихрамывал. Вот и сейчас, чуток прихромнув, вышел на балкон, перегнулся, зорко глянув с пятого этажа во двор. Нечего было ему там высматривать, но всмотрелся, привычка осталась всматриваться изначально во все. А уж потом гасить, так сказать, фары.

Ангелина Павловна последовала за мужем. Встала рядом, какой-то цветок на полке балконной распрямила. Тоже глянула вниз.

— Смотри-ка, наши-то купчики машину поменяли. Был старый «фордик», а теперь вон какой блескучий экипаж. Что за марка, Степан?

— «Мерседес-600». Мечта, а не машина.

— Купишь себе, Степа. Запросто. Не долго теперь тебе ждать. Как, спрашиваешь, доверили мне эти документы перевозить? А вот так, рассчитав все до мелочи. Я там — своя. У меня там даже на таможне все свои парни служат в начальниках. Вместе в школу ходили. А туркмены дружбу чтут превыше всего. Да и братцев моих там все кругом знают. На той же таможне, во всем аэропорту — все свои, всем свои. Вот и повезла запросто документики. Никакого досмотра, конечно. До самолета скопом провожали. Вот так.

— Своя… Своя… А знаешь, что нас вели из Домодедова? Помнишь, я притормозил в пути, мол, гаишники могут быть в засаде? Это я так Коле объяснил. А на самом-то деле, я хотел понять, как поведет себя «Жигуль» мышиного цвета, влипший мне в зад. Он так и повел, как надо. Он тоже притормозил. Все машины пошли в обход, в обгон, а этот серяк скинул скорость.

— Мнительный ты очень, Степан. Хотя вообще-то и не мнительный, не замечала. Что с тобой?

— Этот серяк неказистый у нас во дворе стоит, Аля. Не высовывайся, погляди сбоку. Вон, за ракушкой, вон там, за помойными баками. Ну, стоит?