Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

— Там больше ничего нет, — разочарованно сказала Юля.

Действительно, число, которое Карпухин ввел перед появлением иллюстрации к рассказу, было в списке последним. Стоп, машина. Суши весла.

— Он же не для нас с вами писал, — сказал Карпухин. — Для себя и таких, как сам, — понимающих.

— Но оставил он это вам, верно? — тряхнув головой так, что волосы, разлетевшись, коснулись щеки Карпухина, сказала Юля.

— Мне, — усмехнулся Карпухин. — Если вы так считаете, то почему не хотели, чтобы я...

— Я не то чтобы не хотела, — быстро сказала Юля, — пожалуйста, не обижайтесь, Александр Никитич, вы просто... ну, не в курсе наших семейных отношений... сложности всякие... я боялась, что...

— Ах, — сказал Карпухин и, повернувшись к Юле всем корпусом, посмотрел ей в глаза, на этот раз она не стала отводить взгляд, и они, кажется, впервые правильно и хорошо поняли друг друга. — Значит, вы боялись, что Михаил Янович что-то там... это мог быть личный дневник или...

— Да, извините, — вздохнула Юля. — Семейные дела... Давайте не будем говорить об этом, хорошо?

— Я и в мыслях не имел, — мягко, как только мог, произнес Карпухин и, воспользовавшись моментом как будто полного между ними понимания, сказал о том, что его сейчас беспокоило больше всего:

— Кто-то из-за этой статьи убил человека и подставил вашего свекра по полной программе.

— Что вы сказали? — ахнула Юля. Она еще ничего не знала о том, что обнаружил Ноам и о чем сейчас, скорее всего, шел разговор в полиции, и Карпухин, ощутив неожиданно свое маленькое превосходство над этой взволнованной женщиной, рассказал о разговоре с Анисимовым и детективом. Юля смотрела ему в глаза не отрываясь, и, кажется, даже не моргала, только уголки губ время от времени подергивались, выдавая волнение. Рука Карпухина лежала на спинке ее стула, и, когда Юля непроизвольно отклонялась назад, его ладонь касалась ее спины, там, где были бретельки лифчика, и почему-то Карпухина это волновало, мешало связно рассказывать, он на мгновение умолкал, а потом продолжал, и ему почему-то казалось, что она специально прислоняется к спинке стула, чтобы отвлекать его, не позволять думать. Странное это было ощущение, давно им не испытанное и совершенно не нужное, не только сейчас, но вообще. И все-таки...

— Теперь вы понимаете, Юля, — сказал он, заканчивая рассказ и убирая наконец свою руку от греха подальше, — кто-то, похоже, в курсе работы вашего свекра, кому-то очень не хочется, чтобы он уехал, но кому-то не хочется и чтобы он работал в военной промышленности Израиля, иначе его давно взяли бы, верно?

— Господи! — воскликнула Юля. — Александр Никитич, какую ерунду вы говорите!

Карпухин опешил.

— Ерунду? — переспросил он. — Михаилу Яновичу грозит пожизненное заключение, какая же это ерунда, Юля?

— Если стрелял не Миша, — твердо сказала Юля, — то есть если он стрелял, но не попал, а попал кто-то другой, то это быстро выяснится. Значит, Мишу освободят. Может, даже до суда.

Как быстро ее уверенность в плохом сменилась уверенностью в хорошем!

— Дай Бог, — вздохнул Карпухин, — чтобы все так и было.

— Что со статьей будем делать? — спросила Юля. — Если все так, как вы говорите... Допустим, кому-то очень нужна эта статья, настолько, что Мишу подставляют... Но ведь ни одна живая душа не приходила и не пыталась...

Она неожиданно замолчала, прикусила губу и опустила взгляд.

— Что? — спросил Карпухин. — Вы что-то вспомнили?

— Н-нет... Да. В первые часы после... приходило много народа... Полиция, журналисты, с телевидения тоже... И другие какие-то... Игорь их потом всех прогнал... Кроме полиции, конечно. Ходили по квартире, снимали, хотя, я думаю, это незаконно, они не имели права снимать без разрешения, да, не имели?

— Наверно, — неуверенно сказал Карпухин. — Наверно, не имели. Конечно. Вы можете подать на них в суд за нарушение... как это по-английски... прайвеси, да.

— Прайвеси, — повторила Юля. — А один все просил Машу, чтобы она показала, где кабинет мужа, на каком компьютере он работал, я даже узнала его, кажется, это был Эуд Янгель с десятого канала.

— Вряд ли, — с сожалением сказал Карпухин, — это стал бы делать известный тележурналист. А кроме него?

— Приходили с Мишиной работы. Из охранной фирмы. Кажется, главный их начальник. Ройтман его фамилия. Обещал сделать все от него зависящее, чтобы помочь... Но, по-моему, ему было все равно, что станет с Мишей, лишь бы фирму не; трогали...

— Да-да, — сказал Карпухин. — Но вы говорили...

— Он спрашивал о компьютере, точно. Записывал ли Миша рабочие часы, сколько их было в последний месяц... Где записывал... Если в компьютере, можно ли посмотреть эти числа... Вроде как сравнить хотел с какими-то...

— Но ведь не посмотрел?

— Нет, конечно. Он не очень и настаивал, но... Зачем ему это? Ведь рабочие часы Миши записаны в их компьютере на фирме!

Карпухин с сомнением покачал головой. Действительно, зачем ему? С другой стороны, если бы этому, с фирмы, действительно понадобились данные из компьютера Гинзбурга, он не стал бы действовать так грубо...

— А потом? — спросил Карпухин. — Кто-нибудь приходил еще?

— Нет, — сказала Юля, подумав. — Потом только вы.

— Значит, — резюмировал Карпухин, — серьезных попыток не было.

— Не знаю. Нет, наверно.

У Юли зазвонил мобильник, и она так резко выдернула аппарат из кармашка, что он описал в воздухе дугу и с громким стуком упал на пол у ног Карпухина. Тот наклонился, поднял телефон и, передавая Юле, успел прочитать имя звонившего: «Маша».

— Да, — сказала Юля, крепко прижав трубку к уху. — Я дома. Нет, не одна. С Александром Ники... Да, из России. Что там слы... Так... Да... Я приготовлю что-нибудь... Хорошо, Маша, конечно... Давайте.

Она отключила связь и бросила аппарат на стол рядом с лэптопом.

— Господи, — сказала она, — как курить хочется... Понимаете, я курила когда-то, до замужества, а потом бросила, потому что, ну, когда ребенок... А сейчас вдруг так...

— Что она сказала? — осторожно спросил Карпухин.

— А... Пришли адвокат и сыщик, о чем-то долго говорили со следователем, даже кричали. Сыщик недавно ушел, а адвокат сказал Маше, что появилась надежда, небольшая, конечно.

— Следователь назначил баллистическую экспертизу?

— Вроде бы они об этом и спорили. Кажется, назначили.

— Это должно быть быстро, — сказал Карпухин. — К вечеру уже будет известно...

— К вечеру? — с горечью сказала Юля. — Маше сказали, чтобы она ехала домой. Материалы эксперту передадут завтра.

— Они не очень торопятся! — вырвалось у Карпухина.

— А куда им торопиться? Маша и Игорь едут домой, она просила приготовить что-нибудь легкое, адвокат тоже с ними. По дороге заберут Аркашу, он у моей подруги... Вы останетесь, Александр Никитич?