Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

class="p1">— Нет, меня ждут дома, — отказался Карпухин. Он почему-то не хотел встречаться с женой Гинзбурга, да и сына его видеть не было желания, после той единственной встречи осталось неприятное впечатление. — Я буду вам звонить, можно?

— Конечно, — сказала Юля и неожиданно добавила: — А компьютер вы с собой заберите, хорошо?

— Вы хотите...

— Миша ведь вам доверил, верно? Я только хотела убедиться, что там нет ничего такого... ну...

— Я вас понял, — быстро вставил Карпухин.

— Да... А эти ракетные дела... Миша вам доверил, — повторила она. — Если вы правы и кто-то хочет... Лучше, наверно...

«Ну да, — подумал Карпухин, — лучше пусть на меня нападут на улице или в поезде, выхватят из руки лэптоп, для профессионала это раз плюнуть, и тогда только я буду в ответе...»

— Вы правильно решили, Юля, — сказал он. Она уже выключила компьютер, закрыла крышку, вытащила из ящика кожаный чехол, быстрыми движениями облачила лэптоп, зарядное устройство бросила в большой пластиковый пакет, хотела положить туда и компьютер, но он не поместился.

— Не надо, — сказал Карпухин, — я лучше в руке...

На улице он внимательно осмотрелся, будто заправский агент, глупо все это было, конечно, и ничего подозрительного он, естественно, не увидел, может, никого и не было — во всяком случае, домой, в Нетанию он доехал без приключений. Здесь все были в сборе, на столе стоял ужин, много говорили о творящемся безобразии, какое право они имеют держать в тюрьме человека только за то, что он выполнил свой профессиональный долг. Весь вечер разговоры вертелись вокруг этого, Руфь с Розой смотрели на Карпухина, они знали, что день он провел где-то там и с кем-то, ждали от него подробного рассказа, а он молчал, пил чашку за чашкой крепкий чай и только кивал в ответ на вопросы, намеки и просьбы рассказать, где он был и что видел. Ему хотелось остаться наконец одному и еще раз перечитать материал Гинзбурга. Пусть он опять ничего не поймет по существу, но хотя бы прочувствует важность идей, он это и сейчас чувствовал, хотя не мог выразить словами — знал, что все написанное необходимо для «Гроз», что-то Гинзбург придумал такое, без чего будущим космическим стартам не обойтись, и нужно...

Что нужно сделать, Карпухин представлял себе плохо, хотя уж в этом должна была быть в его голове полная ясность. О чем вообще говорить: компьютер и бумагу с кодами необходимо завтра утром отвезти в посольство и оставить под поручительство Анисимова. Почему-то именно этого Карпухину делать не хотелось, он вовсе не был уверен в том, что Гинзбург это одобрил бы. Но и дома хранить лэптоп, который неизвестно кого может интересовать, тоже было не очень умно.

В одиннадцать, когда все, наговорившись, накричавшись и насмотревшись, разбрелись по комнатам (в гостиной осталась только Сима — досматривать российский сериал, но обещала немедленно идти в постель, как только фильм кончится), Карпухин раскрыл лэптоп на кухонном столе и почти уже на память прошел весь путь введения паролей. Минут через десять топания по кривым дорожкам на экране опять возникла иллюстрация к рассказу, а следом текст с формулами.

Насколько Карпухину удалось понять при его, мягко говоря, незначительных познаниях в области космических технологий, Гинзбург придумал то ли новый, простой и эффективный способ лазерного разгона космических аппаратов, то ли (может, не то ли, а также) способ передачи на борт огромного массива данных с Земли (и передачи на Землю) с помощью все того же разгонного лазера и корабельного отражателя. Конечно, это была не фотонная ракета фантастов, Карпухин видел на схемах и обычные разгонные двигатели в связке, и топливные баки с обозначением видов горючего и окислителя. Для чего, в таком случае, нужны лазеры, которые в тексте также обозначались, как разгонные, Карпухин не понял, но не очень этим и заморачивался, не строил из себя эксперта.

Дочитав до обрыва текста, Карпухин выглянул в гостиную: дочь выполнила обещание и ушла спать, забыв, правда, выключить телевизор, и по экрану бегали люди в камуфляже, кого-то очень интенсивно «мочили» из всех видов оружия, звук Сима выключила, и в полной тишине бой производил не страшное, а скорее комичное впечатление. Карпухин выключил телевизор и поплелся в комнату, где уже третий, наверно, сон досматривала Руфочка. Лэптоп он поставил на пол у кровати, так, чтобы, случайно проснувшись ночью, он мог бы сразу коснуться его рукой и убедиться, что аппарат на месте.

— Паранойя, — сказал себе Карпухин.

Пусть все будет хорошо, подумал он, засыпая.

* * *

Разбудил Карпухина переливистый звонок мобильного телефона, лежавшего почему-то под подушкой, будто пистолет у всегда готового к неожиданностям разведчика. Жены рядом не оказалось, из гостиной доносились громкие голоса, солнце поднялось довольно высоко, в комнате было душно, Карпухин с трудом сообразил, где он, и что происходит, и нажал кнопку в тот момент, когда аппарат готов был уже переключиться на автоответчик.

— Доброе утро, — сказал незнакомый голос.

— Кто... что... — Карпухин схватил ручку стоявшего у кровати лэптопа и едва не уронил телефон, который держал в другой руке.

— Я говорю с Александром Никитичем? — официальным тоном произнес собеседник, и Карпухин наконец понял.

— Николай Федорович! — воскликнул он. — Извините, я не ждал звонка так рано.

— Рано? — удивился Анисимов. — Уже восемь минут десятого, я с утра на работе, а заседание суда начнется в десять, и если вы хотите присутствовать...

— Суда? Погодите, какого суда? Над Гинзбургом? Но...

— Судья рассмотрит адвокатский запрос об изменении вчерашнего постановления о мере пресечения. Беринсон требует отпустить Гинзбурга под залог в связи с открывшимися обстоятельствами. Я очень надеюсь, что сумма залога окажется нам по силам, потому что у семьи точно столько денег не наберется.

— Вы хотите сказать...

— Мейер утверждает, что полиция уже провела баллистическую экспертизу, но результатов он не знает, говорит, что следователь представит их судье. Так вы будете? Осталось сорок минут. Правда, наше дело не первое, у вас, скорее всего, есть время до одиннадцати. Вы знаете, где находится окружной суд Тель-Авива?

— Н-нет, — сказал Карпухин и записал адрес на салфетке, лежавшей на тумбочке у кровати. Тонкая бумага расползалась, и Карпухин трижды повторил адрес про себя.

В ванную он лэптоп с собой не потащил, оставил в кухне на попечение Руфи, уже выпившей кофе и рассказывавшей Симочке, каким хорошим было лето одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года, когда их, пионеров, занявших первые места на городских математических олимпиадах, собрали со всего Союза и отправили отдыхать в «Орленок». Карпухин об этом уже сто раз слышал, да и дочь, как