Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

чтобы идти прямо к стойке, они свернули в мало посещаемую дальнюю часть, где усталая, гудящая люминесцентная лампа то гасла, то снова вспыхивала. Именно там когда-то стояло «Исцеление» — рядом с подборкой более или менее классических фильмов из неанглоязычных стран и другими жестокими фильмами, которые никто не хотел брать. Эйстейн мельком увидел «Техасскую резню бензопилой 3», «Кровавую вечеринку», «Убийцу с электродрелью» и фильм, который когда-то сам настоял закупить, — итальянский метаслэшер «StageFright» 1987 года.

Янсен отпер маленький офис без окон. Свет там был подключён к тому же выключателю, что и в остальном магазине, поэтому комнату уже заливал белый свет.

— Ищи сам, — сказал Янсен и показал на полки, прогнувшиеся под тяжестью папок-регистраторов.

Эйстейн увидел, что на корешке каждой была наклейка: «НЕ ВОЗВРАЩЕНО».

— Ничего себе. Не помню, чтобы невозвращённых фильмов было столько.

— Ты ведь ушёл до того, как всё стало совсем плохо, — сказал Янсен. — Знаешь, именно это в конце концов добило нас, независимых. Не то чтобы нас всё равно не добили бы, но под конец люди просто перестали возвращать кассеты.

— Вот как?

— Не только у нас. Последние два года, пока мы работали, в Осло не возвращали до четверти всех взятых напрокат кассет. Не вру, это статистика отраслевой ассоциации.

— Что случилось?

Янсен пожал плечами; движение волнами разошлось по всему телу.

— Нам пришлось отказаться от залогов, клиенты отказывались их платить. Уже пришли DVD, люди понимали, что нам конец и за ними гоняться никто не станет. Большие сети, может быть, ещё могли. Но не подвальные прокаты вроде нашего.

Эйстейн посмотрел на папки.

— Это надолго, Янсен.

— Ладно. Я оставлю ключ здесь и поеду. Потом занесёшь ко мне домой.

— Хорошо.

Эйстейн начал листать квитанции в первой папке и вдруг застыл. Внезапно стало темно, люминесцентные лампы издали предсмертный хрип и погасли. Янсен, очевидно, по старой привычке выключил свет у входной двери, уходя. В тишине и темноте Эйстейну послышались какие-то другие звуки, но он не мог понять, что именно слышит.

Он включил фонарик на телефоне, собираясь дойти до входной двери и включить свет, однако передумал. В одиночку и в темноте ему не хотелось проходить мимо «Кровавой вечеринки» и особенно «StageFright».

Вместо этого он прислонил телефон к стене за письменным столом и продолжил листать папку.

— Мы уже закрываемся, — сказала женщина у двери Национальной библиотеки.

Харри показал полицейское удостоверение.

— Мне нужно десять минут.

Женщина вздохнула и отступила.

Пять минут спустя Харри сидел перед монитором в тёмном пустом читальном зале, а женщина нетерпеливо ждала на стуле у двери.

В базе данных Харри нашёл «Final Cut», вывел на экран титульную страницу и сделал то же, что в прошлый раз на странице «Проповедника»: нажал значок кинокамеры, а затем «синопсис».

Синопсис был коротким.

«Монтаж серийных убийств в истории кино».

Потом он открыл creators&cast&crew.

Как и в «Проповеднике», они были там все: А. Вам, Р. Брандт, Дж. Дейл, Ф. Хение. В графе «идея и создатели» стояли два имени. Харри убедился: те же два, что были указаны режиссёрами на титульной странице, одно — с той же опечаткой.

То, чего тогда им так и не удалось создать, теперь они создали. Один держал камеру и пистолет, нажимал «record» и спусковой крючок. А второй сидел за монитором, наблюдал, всё спланировал и решал, что на самом деле должно происходить.

Режиссёр.

Возможно.

Вот и теория.

Харри достал телефон.

— Харри? — ответила Хильде Витт. Её голос отозвался коротким эхом. — Ты где?

— В ванне. С бокалом шампанского.

— Одна?

— Пока да. Чем могу помочь?

— Помнишь, мы говорили о вероятности того, что два серийных убийцы могут действовать вместе?

— Только то, что ты соврал: вероятность выше, чем можно подумать. Иногда они действительно находят друг друга.

— Да, находят. А если серийный убийца найдёт массового стрелка?

— Серьёзно?

— Я вот о чём, — сказал Харри. — Допустим, есть серийный убийца, который сам в своей эскалации ещё не дошёл до убийства. Но уже начал мечтать об этом. Что, если он найдёт человека с синдромом массового стрелка и выставит его вперёд как исполнителя? Тот будет совершать убийства, а сам он останется в тени. Насколько меня занесло?

— Ну… довольно далеко. Ближайший пример, который приходит в голову, — школьная бойня в Колумбайне в 1999 году, Харрис и Клиболд. У Харриса были ярко выраженные нарциссические и психопатические черты, типичные для серийного убийцы, и он был лидером. Клиболд был депрессивным, уязвимым, с суицидальными мыслями — профиль школьного стрелка. Клиболд хотел умереть, а Харрис на самом деле хотел выжить и прославиться.

— Мм. Когда двое убивают вместе, обычно один доминирует и манипулирует другим. У него выше IQ, он способен планировать сложные убийства так, чтобы его не поймали. Киноубийства сложны, тщательно спланированы и хладнокровно исполнены. Кроме того, преступник заметал следы и не проявлял заметного желания, чтобы его раскрыли. Это соответствует твоему профилю Тима Каландера?

Витт не ответила.

— Это «нет»?

— К чему ты ведёшь, Харри?

— Посмотрим.

— Ты знаешь, что сейчас от нас хотят одного — сидеть тихо и не раскачивать лодку? Особенно от тебя: ты отстранён.

— Кто такие «они»?

— Те, кто сейчас греется в лучах славы после раскрытия дела. Кстати, они собираются особо подчеркнуть вклад всей следственной группы и Катрине Братт в частности. В их картину плохо вписывается, что спившийся старый любитель пострелять сделал то, чего не смог больше никто.

— Откуда у тебя эта информация?

Харри услышал, как открылась дверь, а затем нежные ноты Taylor Swift — «August».

— Изнутри, — быстро прошептала Витт и отключилась.

За долю секунды до обрыва связи Харри услышал голос. Всего один слог, и хотя ему показалось, что он узнал бывшего коллегу, ныне политика, он, конечно, мог ошибиться.

Он сидел, глядя на экран, и думал. О Тиме Каландере, который хотел умереть. О первой мысли, пришедшей ему в голову, когда он спускался в старый подземный бункер: тот напомнил ему темницу. Об опечатке. О потёкшей букве D, написанной кровью внутри сейфа.

— Скоро? — спросила библиотекарша.

— Скоро, — сказал Харри и снова достал телефон.

— Да? — ответили ему. На заднем плане раздавались крики «Аллилуйя!» и экстатическая речь.

— Привет, Эдди. Чем занят?

— Пытаюсь верить. Но сомневаюсь.

— Я тоже. Скажи, когда вы осматривали студию Каландера, нашли ключ от бункера?

— Что ты имеешь в виду?

— Он был заперт внутри?

В наступившей тишине Харри слышал истерический смех и всхлипывания.

— Ты отстранён, так что, думаю, мне нельзя отвечать тебе на это.

— Это называется «административный отпуск», и вы об этом не подумали, — сказал Харри. — О том, что