Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Хильде Витт громко рассмеялась и поднялась.

— Шучу. А из тебя мог бы выйти неплохой психолог, Харри.

— Не знала, что ты умеешь готовить, — сказала Катрине.

— Мм. — Харри смотрел, как черничное варенье выдавливается с обоих концов толстого блина, когда она отрезала очередной кусок.

— Я выбирал, что мы будем есть, — торжествующе сказал Герт. — Потому что я больной.

— Не такой уж и больной, — сказала Катрине и положила ладонь ему на лоб.

— Такой! И Хильде меня обняла.

— Хильде? — Катрине взглянула на Харри.

— Она милая.

— Они с Теа Рууд заходили, — сказал Харри. — Витт настояла, чтобы показать мне кое-какие видеозаписи.

— Что ты сказал? — Лоб Катрине стал угрожающе красным. — Ты отстранён, Харри!

— В административном отпуске.

— Если SEFO узнает, что ты снова имеешь дело с киноубийствами, то…

— Это не имеет отношения к киноубийствам.

— Нет? Насколько я знаю, Теа Рууд…

— Да, но пока что это может быть совершенно отдельное дело о типе, который подглядывал и снимал сотни женщин в душе в пансионе.

— Ты хочешь сказать, что смотрел записи вуайериста, пока Герт лежал в кровати прямо через коридор? — прогремела Катрине, показывая пальцем.

— Халли? — сказал Герт, демонстрируя синие от черники зубы. — Мама на тебя селдится.

— Сначала… — Катрине пришлось заново набрать воздуха. — Сначала ты берёшь его с собой, когда «Дельта» штурмует дом убийцы, потом…

— Прости, прости. — Харри поднял руки.

Он решил пока умолчать о том, что в какой-то момент Герт на самом деле сидел перед телевизором. Вместо этого кивнул на блюдо между ними.

— Последний блин?

Лицо Катрине дёрнулось между новым приступом ярости и смехом. Получилась ничья — усталый вздох.

— Да, спасибо.

Закончив сказку на ночь, Харри вышел в гостиную. Катрине сидела на диване с ноутбуком на коленях.

— Тебя зовут, — сказал он и показал большим пальцем себе за спину.

Она поставила ноутбук на журнальный столик и исчезла в спальне. Харри открыл окно, сел на подоконник и закурил, чиркнув чёрной зажигалкой. Он купил её, хотя в белой ещё оставался бутан: та всё-таки как минимум дважды показала себя ненадёжной.

Прислушиваясь к голосу Катрине, Харри заметил на экране ноутбука фотографию из дома Тима Каландера. Снимок был сделан сверху — видимо, с одной из стремянок, которые криминалисты брали с собой, чтобы фотографировать лежащие тела, рисунок брызг крови или просто свести к минимуму хождение по месту преступления.

С такой высоты на снимке были видны верхние стороны видеокассет на самой верхней полке. Харри щёлкнул окурком в окно и подошёл ближе. В резком свете вспышки было видно, что все кассеты сверху покрыты серым слоем пыли — кроме одной.

Конечно, Тим Каландер мог недавно достать эту кассету, стереть с неё пыль и поставить обратно.

Харри нажал клавиши со стрелками. Появились другие снимки. Он листал, пока не нашёл тот, где был виден кусочек корешка кассеты без пыли.

Cure.

Из детской донёсся тихий щелчок выключателя. Харри вернулся к первому снимку и вышел в прихожую. Катрине появилась из спальни и закрыла за собой дверь.

— Прости, что я раньше разозлилась, — прошептала она, пока Харри надевал куртку. — Просто сейчас навалилось слишком много. Беллман хочет устроить из поимки Киноубийцы медийное шоу, погреться в лучах славы, ну, сам знаешь. Короче, сейчас не время всё усложнять. Дело раскрыто, мы победили и хотим насладиться победой до следующего поражения. — Она горько усмехнулась. — Ладно? Не впутывай сейчас в эту картину ещё и какого-то жалкого любителя подглядывать.

— Мм.

— Есть одна вещь, о которой я часто думала, Харри. Что вообще значит твоё «м-м»?

— Оно, — сказал Харри, открывая дверь, — значит ровно то, что ты хочешь, чтобы оно значило. Хорошего вечера.

Харри вышел из ворот как раз в тот момент, когда мимо проехал снегоочиститель, и едва успел отскочить от каскада снега, шлёпнувшегося на тротуар. Он пошёл вверх по Нурдаль-Брунс-гате, набирая номер.

— Самое весёлое такси Осло, слушаю.

— Мэрион и мужчина, который через дырку подглядывает за женщинами в душе. Что первым приходит в голову?

— Это викторина? Тогда слишком просто.

— Я так и думал.

— Мэрион Крейн в душе в «Психо». Перед самым тем, как Норман Бейтс её убивает.

— Да, это я и сам разгадал. Так что звоню, собственно, не поэтому.

— А почему?

— «Исцеление». Хочу узнать, кто взял эту кассету напрокат и так и не вернул.

ГЛАВА 69.

После третьего удара ногой дверь поддалась и распахнулась.

— Давненько здесь никто не бывал, понимаешь, — тяжело выдохнул Янсен.

Некогда чудовищно толстый владелец закрывшегося видеопроката всё ещё был тучным, но заметно похудел. Эйстейн, однако, отметил, что кожа похудеть следом не успела, и в результате Янсен стал похож на кресло-мешок с ногами и головой. Эйстейн не стал спрашивать бывшего начальника, не рак ли у него, хотя мысль напрашивалась сама собой. Янсен щёлкнул выключателем за дверью и, переваливаясь и покачиваясь, двинулся вглубь помещения, словно переносившего на несколько десятилетий назад.

Эйстейн пошёл следом. В нос ударил запах прежних времён: подвала, влажных ковров, табачного дыма и, конечно, сладковатый запах полиэтилена и ПВХ от кассет VHS. Пустые обложки всё ещё стояли на полках.

— Ты ведь под конец уже здесь не работал? — пропыхтел Янсен, шаркая между самыми новыми хитами тех лет, которые всегда стояли ближе всего ко входу: «Гладиатор», «Матрица», «Красота по-американски», «Шестое чувство».

— Нет, — сказал Эйстейн. — Почему с помещением ничего не сделали?

— Ты спрашиваешь, почему никто не хочет арендовать подвал в жилом районе на Экеберге? — Янсен простонал чуть громче; видимо, так он смеялся.

Они дошли до отдела вечных фаворитов: «Титаник», «Схватка», «Семь», «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка».

— После закрытия я в офисе ничего не трогал, так что всё должно быть там, — сказал Янсен. — Но зачем тебе обязательно нужна именно эта кассета?

— Как я говорил, для кинофестиваля, который мы устраиваем. А кассеты с «Исцелением» нигде не достать.

Эйстейн подумывал сказать правду — что помогает приятелю из полиции, — но передумал: у Янсена было две судимости за уклонение от налогов, и подозрительность была у него в крови.

— Да, говорил, — сказал Янсен. — Но разве нельзя найти фильм на каком-нибудь стриминге?

— Это чисто VHS-фестиваль, Янсен.

— VHS-фестиваль?

— Ну как с винилом. Нас много таких, кому цифровые форматы кажутся слишком стерильными и мёртвыми. На VHS картинка просто лучше.

— Такого я ещё не слышал. Но как хотите.

Они миновали норвежские фильмы, которые, как когда-то заметил Эйстейн, по какой-то причине всегда оказывались у торцевых стен видеопрокатов. Вместо того