Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

Вход в Долину сильно изменился с первых дней нашего пребывания в Египте. Грубая, но удобная дорога вела сквозь неприступные скалы, а деревянный барьер преграждал вход тем, у кого не было необходимых билетов. Наши лошади оказались одними из первых обитателей загона для ослов, поскольку солнце ещё не взошло над восточными холмами, когда наш караван покинул дом. Мы выбрали этот более длинный, но менее трудный путь вместо пешеходной тропы, ведущей через холм из Дейр-эль-Бахри, поскольку гробница номер Пять находилась недалеко от входа, сразу за барьером.

Рамзеса и Давида с нами не было. Утром я совершенно случайно подслушала часть их разговора. Они находились в комнате Рамзеса; дверь была слегка приоткрыта, и оба говорили довольно громко, так что непреднамеренное подслушивание было неизбежно.

Первые слова, которые я услышал, принадлежали Давиду:

– Я иду с тобой.

– Нельзя. Отец сегодня попросил – извини, потребовал – чтобы ты ему помог.

– Он передумает, если мы его спросим. Ты же обещал, что не…

Рамзес оборвал его:

– Не изображай старую тётушку. Думаешь, я не могу о себе позаботиться?

Я никогда не слышала, чтобы он говорил с Давидом так резко или так сердито. Очевидно, следовало вмешаться. Я слегка постучала в дверь, прежде чем открыть её.

Оба стояли друг против друга в позах, которые можно было описать только как потенциально боевые. Кулаки Давида были сжаты. Рамзес казался невозмутимым, но его плечи были напряжены, что мне не понравилось.

– Так, ребята, что случилось? – спросила я. – Вы что, поссорились?

Рамзес отвернулся и потянулся за рюкзаком.

– Доброе утро, матушка. Небольшое разногласие, вот и всё. Увидимся днём.

Он ловко выскользнул из комнаты, прежде чем я успела расспросить его подробнее, поэтому я повернулась к Давиду, который не был таким быстрым и грубым, как мой сын. Когда я, чувствуя, что это необходимо, задала ему несколько вопросов, он заявил: они с Рамзесом не ссорились, и не произошло ничего, что могло бы вызвать у него беспокойство.

Если не считать неукротимой привычки Рамзеса влипать в неприятности, подумала я. Громкий крик Эмерсона призвал нас к исполнению долга, поэтому я позволила Давиду уйти и последовала за ним в гостиную как раз вовремя, чтобы услышать очередную громкую беседу. На этот раз между Рамзесом и Нефрет, и, следует заметить, кричала она. Но при моём появлении воцарилось молчание, и я раздражённо спросила:

– Что с вами троими? Похоже, во всех этих спорах виноват Рамзес, раз…

– Мы не ссорились, тётя Амелия, – лицо Нефрет приобрело очаровательный розовато-коричневый оттенок. – Я просто напомнила Рамзесу об одном обещании, которое он мне дал.

Рамзес кивнул. Такое выражение его лица Нефрет обычно называет «каменным фараоном», но высокие скулы были чуть темнее обычного – видимо, от злости.

– Если ты со мной, Давид, пойдём.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Давид и Нефрет обменялись многозначительными взглядами, и Давид поспешил последовать за ним. Я решила не развивать эту тему. Даже у лучших друзей время от времени возникают небольшие разногласия, а мне и без того хватало забот — в первую очередь удержать Эмерсона от издевательств над бедным Недом Айртоном, ибо я была уверена, что именно в этом и состояли его намерения.

Молодой человек прибыл со своей бригадой вскоре после нас. Ему пришлось обойти нас, чтобы добраться до места, где он начал работу накануне – на западном склоне скалы, вдоль туристической тропы. Как я и ожидала – и надеялась – Дэвиса с ним не было. Американец не проявлял интереса к утомительному труду по расчистке; он появлялся только тогда, когда его «ручной археолог» присылал сообщение, что обнаружил нечто интересное.

Невинное лицо Неда озарилось удивлением и радостью, когда он увидел подстерегавшего его Эмерсона.

– Да, профессор… и миссис Эмерсон, доброе утро, мэм… Я думал, вы работаете на другом конце Долины. Гробница номер Пять, да?

– Как видите, – Эмерсон отодвинулся, пропуская мужчину, несущего корзину с щебнем. – Вейгалл любезно разрешил мне осмотреть её.

– Не завидую вам, сэр. Заливка плотная, как цемент.

– Как это было в гробнице Сиптаха[140], – сказал Эмерсон, – которую вы так и не расчистили до конца. Выполнили работу едва ли наполовину. Что ж, молодой человек, позвольте сказать вам…

– Эмерсон! – воскликнула я.

Нед болезненно покраснел, а Нефрет отвернулась от фотокамеры:

– Не ругайте мистера Айртона, профессор, вы же знаете, что решения принимал не он. Как у вас дела, мистер Айртон? Нашли признаки могилы?

Молодой человек благодарно посмотрел на неё.

– Ещё нет, мисс Форт, но мы работаем всего два дня. Вдоль склона скалы скопилось довольно много известняковых осколков, вероятно, от другой гробницы…

– Рамзеса VI[141], – бросил Эмерсон.

– Э-э… да, сэр. Ну, мне пора идти.

Место, где он работал, находилось всего в нескольких сотнях футов к югу от нас, по ту же сторону тропы, но пологий выступ скалы закрывал нам обзор. Солнце поднималось всё выше, и первая волна туристов хлынула сквозь заграждение; их глупый смех и болтовня заглушали голоса команды Неда, к явному раздражению Эмерсона, чьи уши торчали практически на макушке. (Я говорю образно: у Эмерсона очень красивые уши, несколько большие, но правильной формы, и плотно прилегающие к черепу.) Он, как и я, знал, что о новом открытии возвестят восторженные возгласы рабочих.

Мне, по сути, нечего было делать: ведь придётся убрать несколько тонн камня, прежде чем вход полностью обнажится. Говард рассказывал нам, что в 1902 году он немного расчистил проход, но с тех пор все следы его работы были засыпаны повторными обвалами и обломками. Поэтому у меня появилось время заняться любимым делом – наблюдать за мужем. Широко расставив ноги в сапогах, с непокрытой чёрной головой, сиявшей на солнце, как вороново крыло, он руководил работой, подбадривая людей криками или давая советы. Я заметила, как он тихонько отошёл в сторону, и окликнула его, чтобы спросить, куда это он направляется.

– Я подумал, что было бы неплохо пригласить Айртона выпить с нами чаю часов в десять утра, – ответил Эмерсон.

– Чудесная мысль, – согласилась я.

Возможно, в моём голосе прозвучала лёгкая нотка сарказма. Эмерсон бросил на меня укоризненный взгляд и ушёл. Я решила, что лучше пойду за ним. Не то чтобы мне было интересно, чем занимается Нед, но я знала, что Эмерсон не пригласит меня, пока не осмотрит раскопки и не