Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

Он взял меня за руку и крепко сжал её.

– Вы — лучшая подруга на свете, Амелия. Мы бы не смогли обойтись без вас. Вы же… вы же будете осторожны, правда?

– Я всегда осторожна, – рассмеялась я. – И мой дорогой Эмерсон тоже. Почему вам вдруг пришло это в голову, Сайрус?

– Ну, я просто решил, что вы что-то задумали, как всегда. Чем тише всё вокруг, тем громче будет взрыв. Вы же не откажете мне в возможности помочь вам, правда?

– Дорогой Сайрус, вы самый верный друг. Однако сейчас я ничем не занята. Я только хочу…

Но в этот момент Эмерсон позвал меня, якобы приглашая присоединиться к пению. Эмерсон уже почти преодолел свою ревность к Сайрусу, но ему не нравится, когда другие мужчины держат меня за руку так долго и так горячо.

Я очень люблю музыку, но именно дружелюбная компания, а не качество исполнения, делали наши маленькие импровизированные концерты такими приятными. Эмерсон совершенно не умеет петь, но поёт очень громко и проникновенно. Его исполнение «Утраченного аккорда»[135] было одним из лучших. (Значительная часть мелодии — одна и та же нота, что, безусловно, к лучшему.) Затем мы исполнили несколько более весёлых куплетов Гилберта и Салливана, а Нефрет уговорила Рамзеса спеть вместе с ней дуэт из новой оперетты Виктора Герберта[136]. Сайрус всегда приносил с собой новинки американской музыки, которые никто из нас ещё не слышал.

– Это дуэт, – заметила Нефрет. – Я не могу петь две партии одновременно, а ты – единственный, кто умеет читать с листа.

Рамзес прочитал слова через её плечо.

– Текст ещё более банальный и сентиментальный, чем обычно, – проворчал он. – Я не смогу сохранить серьёзное выражение лица.

Нефрет хихикнула.

– «Что плохого в золотистых волосах и голубых глазах? Трудно найти рифму к слову «карие»?». – Ты вступаешь в припев: «Ты не совсем справедлива, дорогая…»

Должна признать, что вместе они звучали очень хорошо, хотя Рамзес не удержался и сорвался на дрожащий фальцет на последней высокой ноте.

После того, как Сайрус завершил импровизированный концерт своей любимой «Кэтлин Мавурнин»[137] (не переставая строить жене телячьи глазки, как невежливо выразился Эмерсон), мы вышли во двор ждать экипаж. Ночь была чудесно прохладной, и звёзды сияли так же ярко, как бриллианты миссис Стивенсон. Кэтрин, воодушевлённая своим новым планом, предложила нам на следующий день отправиться в Луксор к учительнице Фатимы.

– Это невозможно, – отрезал Эмерсон.

– Почему? – удивилась я. – Ты вполне бы мог уделить мне несколько часов. Это отвратительное число пятьдесят три…

– Мы не будем работать в гробнице Пятьдесят три. У меня для тебя есть небольшой сюрприз, Пибоди. Отличные новости! Завтра начнём работу в гробнице номер Пять!

– Как интересно, – глухо пробормотала я. В этой заваленной обломками гробнице не могло быть ничего интересного, а работа, которую требовалось выполнить, стала бы поистине чудовищной.

– Как вам это удалось? – спросил Сайрус. В его голосе слышалась нотка зависти. Он скучал по Долине, где столько лет безуспешно, но с огромным удовольствием вёл раскопки.

– Такт, – самодовольно заявил мой муж. – Я просто указал Вейгаллу, что никому другому и в голову не придёт возиться с этим проклятым местом, особенно Дэвису, эгоистичному профану...

–Ты этого не говорил! – воскликнула я, и среди собравшихся прокатилась волна смеха.

– Какая разница, что я говорил? Вейгалл согласился, а он здесь главный.

– С его стороны было очень любезно проигнорировать то, что ты недавно сбил его с ног.

– Я сделал это ради его же блага, – лицемерно провозгласил Эмерсон. – Неважно. Нам понадобится больше людей, чем мы использовали для раскопок гробниц меньшего размера. Мне также понадобятся Нефрет и Давид, потому что я собираюсь сделать много фотографий.

Когда мы вернулись домой, Эмерсон отправил всех спать, поскольку собирался на следующий день рано вставать. Расчесав волосы и заплетя косы, я надела халат и выскользнула из комнаты, оставив его склонившимся над своими записями.

Нефрет тут же отреагировала на мой тихий стук в дверь. Она была одна, если не считать кота, который занимал ровно центр её кровати.

– Что-то случилось, тётя Амелия? – спросила она.

– Ничего. Мне просто немного любопытно. Это ты убедила мистера Вейгалла уступить просьбе Эмерсона? Надеюсь, дорогая, ты не прибегла к коварным уловкам. Мистер Вейгалл женат, и…

– И очень предан своей Гортензии, – подхватила Нефрет, стараясь не улыбаться. – Я никогда не флиртую с женатыми мужчинами, тётя Амелия. И потрясена, что ты предлагаешь мне подобное.

– А, – кивнула я. – Мистер Дэвис не женат, правда?[138] И мистер Вейгалл делает всё, что мистер Дэвис ему велит. Я заметила на днях…

Нефрет расхохоталась.

– Рамзес тоже. Он обвинил меня во флирте с мистером Дэвисом. Мистер Дэвис, тётя Амелия, довольно безобиден, но, как и многие пожилые мужчины, особенно падок на лесть и комплименты. Я сделала это ради профессора.

– Хм-мм. Есть ли у тебя идеи, почему он так хочет работать в этой части Долины?

– Мне пришла в голову одна мысль. Должно быть, и тебе тоже.

– Да, – вздохнула я. – Надеюсь, мистер Айртон не наткнётся на какие-нибудь интересные могилы в этом сезоне.

Я отсылаю Читателя к своему плану Долины и предлагаю ему отметить относительное расположение гробницы № 5 и района, где работал мистер Айртон. Если в Долине Царей и были неизвестные гробницы, то именно там их и следовало ожидать. И если бы Нед действительно нашёл такую гробницу, Эмерсон находился бы рядом, наблюдая за каждым его шагом и критикуя любое его действие.

Я ожидала неприятностей и, конечно же, оказалась права. Но даже я не могла предвидеть масштабов свершившейся катастрофы.

Книга вторая

ВРАТА ПОДЗЕМНОГО МИРА

О великие обезьяны,

восседающие перед вратами рая:

отнимите у меня зло,

сотрите мои грехи,

защитите меня,

чтобы я мог пройти

между пилонами Запада.[139]

-7-